Сквозь прозрачную пленку виднелась уже знакомая шерифу записка с надписью «Ты следующий!».
– Угроза? – оживился Виктор. – Или предупреждение?
Владимир Мезенцев глаз не сводил с Доминики. Увидев записку, Поветруля вдруг покачнулась и едва не рухнула в пролом между досками террасы. Полицейский едва успел подхватить ее под руку.
– О, я так неуклюжа, – испуганно пролепетала Доминика. – Пожалуй, пора и честь знать. Спасибо, господа, не стану вас больше отвлекать от работы.
Она спустилась по ступенькам и почти побежала прочь.
Шериф задумчиво смотрел ей вслед. Женщина так торопилась, что даже забыла выключить диктофон.
19
Новый план
Алена Александровна Сухорукова уже полчаса крутилась перед большим зеркалом в своей спальне, меняя одно платье за другим. Ее помощница Марьяна сидела в кресле, скрестив руки на необъятной груди, и недовольно наблюдала.
– Вы переодевались уже раз пятнадцать, а у вас всего три нарядных платья. В жизни не видела более скучного показа мод! – заявила она.
– Все осталось дома в Санкт-Эринбурге, а купить новые наряды я пока не успела, – принялась оправдываться Сухорукова, придирчиво разглядывая свое отражение. – Из-за всех этих неприятностей в музее я совершенно себя запустила.
– А к чему вам вообще наряжаться? Вы идете в больницу, а не в оперный театр!
– Но там будет Егор Зверев…
– Ах, вот оно что! – понимающе кивнула Марьяна. – Так бы сразу и сказали! И кстати, насчет музея! Лизы у нас больше нет, а работы меньше не стало.
Вам не кажется, что пора взять на работу новую девушку?
– После всего случившегося по городу ходят не слишком приятные слухи о музее. Призрак, мертвец в подвале, нападение грабителей прямо в подсобных помещениях… Люди не слишком рвутся к нам на работу. Они просто боятся…
– И что с того? Я уже не справляюсь с уборкой, а платите вы мне не слишком много.
– Я даю тебе достаточно денег! И на ведение хозяйства, и в качестве жалованья.
– Да их иногда даже на продукты не хватает! Вот как-нибудь сварю вам колеса от машины вместо мяса, тогда вы поймете, к чему приводит ваша экономия!
– Ох, Марьяна, – вздохнула Сухорукова.
– Я знаю тебя уже почти двадцать лет, и ты нисколько не изменилась.
– Двадцать лет? – подскочила толстушка. – Боже, мы что, уже такие старые? Ну… Я-то, конечно, отлично сохранилась.
– Да уж конечно! Я готова, – с улыбкой объявила Алена Александровна, наконец-то выбравшая себе платье. – Можем выходить.
