Переложив все это в собственные карманы, Вася хотел было уже откланяться, но тут случайно нащупал под полой у Эстебана что-то твердое.
Воровато оглянувшись, он достал свой ножик, одним движением подпорол подкладку, запустил под нее пальцы и вытащил тяжелый металлический кругляшок.
При ближайшем рассмотрении этот кругляшок оказался золотой монетой.
Таких монет Вася раньше не видывал, хотя по особенностям своей работы ему доводилось видывать всякое: и луидоры, и фридрихсдоры, и талеры, и даже экзотические пиастры.
Эта же монета была и впрямь необыкновенная.
На одной ее стороне была изображена странная птица с раскинутыми крыльями и длинным прямым клювом. В когтях эта птица держала солнце, от которого исходили прямые золотые лучи.
На другой же стороне монеты, как и положено, красовалось чье-то лицо. Лицо, однако, было странное — нет чтобы какой-нибудь приличный король с бородой и в короне, там был лысый человек с узкими, как у змеи, глазами.
Снизу под этим лицом были какие-то непонятные значки — не буквы, не цифры, а черт его знает что.
Под влиянием какого-то неожиданного порыва Вася торопливо спрятал странную монету в потайной карман, который был у него под подкладкой.
Закончив с обыском, Вася тихонько поднялся из-за стола и незаметно двинулся к выходу. Была у него такая ценная способность — когда надо, Вася умел делаться совершенно незаметным.
Таким манером он уже почти дошел до дверей трактира, но тут у него на пути возник здешний вышибала Гаврик.
— Ты куда это собрался, любезный? — проговорил Гаврик, нависнув над Васей всей своей внушительной тушей.
Гаврик, несмотря на свою грозную и устрашающую внешность, любил выражаться как порядочный, как будто принадлежал к чистой публике. Впрочем, когда-то он к ней и правда принадлежал.
Изрядно выпив, Гаврик любил рассказывать своим случайным собутыльникам, что не всегда был трактирным вышибалой Гавриком, а именовался некогда Гаврилой Ардальонычем и имел чин титулярного советника.
"
"— Титулярный советник! — произносил Гаврик, внушительно подняв палец. — Это вам не кот начихал! Это, промежду прочим, чин девятого класса! Вы спросите меня, господа, как же я с таких высот и так низко пал?
Господа его ни о чем таком не спрашивали, поскольку им до этого не было дела.
