— Не уходите! Михаил Юрьевич, не теряйте сознания! — вскрикнула Надежда, держа мужчину за руку, пытаясь вытянуть его из беспамятства, как вытаскивают утопающего из проруби, и в то же время свободной рукой нашаривая в кармане свой мобильный телефон. — Не уходите, я здесь, я с вами!
Она удивительно быстро дозвонилась до «Скорой», сбивающимся голосом обрисовала ситуацию. Диспетчер взволновалась, сказала, что бригада приедет очень скоро.
Надежда, по-прежнему не отпуская руку несчастного, нашла рядом на полу сброшенное с вешалки пальто, сложила его валиком и подсунула под голову раненому, хотя понятия не имела, можно ли это делать.
Но она представила, как неудобно ему лежать на холодном полу, да еще и голова запрокинута, и подложила пальто.
Она сидела рядом с ним на полу, не отпуская его руку, и непрерывно говорила, как будто ее голос был единственной ниточкой, удерживающей его среди живых.
Наконец в дверь позвонили.
— Входите, не заперто! — крикнула Надежда.
Дверь распахнулась, и в прихожую вошла большая, рослая и плечистая женщина в голубой медицинской униформе, за которой просочился тщедушный мужичок, должно быть, санитар.
В прихожей сразу стало тесно, как в метро в час пик.
— Ну, что тут у нас? — спросила огромная женщина громогласным, под стать ее размерам, голосом.
— Вот… — Надежда глазами показала на окровавленную голову хозяина квартиры.
— Муж? — коротко осведомилась врач, озабоченно склоняясь над пострадавшим.
— Нет, я его вообще не знаю… то есть мы с ним о встрече договорились, я приехала — и вот тут такое…
— Вы руку-то отпустите!
Только теперь Надежда поняла, что все еще сжимает правую руку раненого.
Она не сразу смогла ее выпустить — ее собственную руку свело судорогой.
— Я его держала, чтобы он… чтобы он не ушел… — начала она оправдываться."
"— А что — правильно… — одобрила врач, — черепно-мозговое… коктейль номер три…
— Что, простите?
— Это я не вам, это я Анатолию!
Действительно, неказистый санитар уже достал из чемоданчика несколько ампул, сколол их кончики и наполнил шприц.
Врач в это время прослушала сердце пострадавшего, подняла веки, посветила в них фонариком.
Надежда перевела дыхание: теперь Михаил Юрьевич в руках профессионалов, она может больше не беспокоиться…
И тут она вспомнила его последние слова, точнее — единственное слово: дневник. Что он имел в виду?
Огромная женщина освободила левую руку пострадавшего, закатала рукав, чтобы сделать инъекцию.
