— Что у вас, женщина? — сурово осведомилась Камнеедова, окинув Надежду с ног до головы суровым взглядом.
Под этим взглядом Надежда Николаевна ощутила всю свою незначительность. Ей захотелось тут же стушеваться, слиться с пейзажем и вообще исчезнуть. Спрятаться под стол, а там уж ползти по-пластунски к двери, прикрывая голову руками, как при артобстреле. Дверь приоткрыть на малюсенькую щелочку и просочиться в нее тихо, как мышь. И больше никогда не беспокоить занятого человека своими пустяковыми вопросами.
Вот какое действие оказывала на посетителей гражданка Камнеедова одним своим взглядом.
Однако Надежда не дала воли этим упадническим настроениям, глубоко вдохнула и затараторила:
— У меня, значит, по оплате коммуналки вопросы. Почему в прошлой платежке за отопление выписано семьсот двадцать рублей, а в этой — семьсот пятнадцать? В прошлом месяце теплее было, а в этом холоднее, почему же в этом меньше насчитали? А за воду — наоборот: в прошлый месяц семьсот пятнадцать, а в этот — семьсот двадцать! Когда я в прошлом месяце все время дома была, а в этом к племяннице уезжала!
— Что? — переспросила Камнеедова, нахмурив брови.
— Я ничего не поняла! Я за вами не поспела! Вы не можете медленнее говорить?
— Как — еще медленнее? Ну ладно, я же вам еще повторю. — И Надежда зачастила в два раза быстрее: — В прошлой, значит, платежке выписано семьсот двадцать, а в этой семьсот пятнадцать, это за отопление, а за воду — все наоборот, когда должно быть не так, потому как в том месяце было теплее, а в этом — я к племяннице уезжала, потому что я с ее собакой сидела, нельзя же собаку одну оставлять! Она когда одна, все время лает, и соседи недовольны!
Выдав эту тираду, она привстала, якобы для того, чтобы быть ближе к Камнеедовой.
На самом же деле, стоя возле стола, она могла лучше разглядеть сувенирных животных на полке.
Теперь она не сомневалась, что за спиной лошади притаилась обезьяна с пылающими, как помидоры, щеками.
Значит, до этой жилконторы охотник за обезьянами еще не добрался — стоит макака на месте абсолютно целая, вот бы обследовать эту обезьяну прежде него!
— Женщина, сядьте! — потребовала Камнеедова. — У меня от вас в глазах рябит!
— Я, конечно, сяду, — невозмутимо ответила Надежда, — только я так и не поняла, почему это в платежках такая путаница.
