Понимаю, что такой вывод звучит дико, особенно в наш просвещенный век, да еще в устах образованного, просвещенного человека, университетского преподавателя, но никакого другого объяснения происходящему я не вижу. Кроме того, я и сам чувствую исходящую от М. непонятную силу. В конце концов, эта монета и впрямь совершенно необычна, начиная с ее загадочного происхождения.
Наконец у меня возникла следующая гипотеза.
Что, если М. принадлежит не к одной из известных нам культур или цивилизаций, но к той таинственной культуре, которая предшествовала Египту и Вавилону? К культуре того народа, который иногда, с легкой руки Платона, называют атлантами? Народа, обладавшего такими знаниями и способностями, к которым мы в наше просвещенное время даже близко не подходим.
Понимаю, что подобная гипотеза будет принята научным сообществом в штыки, а тот, кто осмелится ее объявить, будет подвергнут общему осмеянию, и поэтому никогда не дерзну высказать ее вслух перед своими собратьями, оставлю ее в этом частном дневнике, не предназначенном для посторонних глаз».
Михаил Юрьевич замолчал, глядя то на Надежду, то на удивительную монету.
— И что же, вы считаете, что в этой гипотезе есть доля правды? — с сомнением проговорила Надежда Николаевна, когда молчание излишне затянулось.
— Я не знаю, принадлежит ли эта монета мифическим атлантам, — задумчиво ответил тот, — но несомненно, что она и правда хранит в себе какую-то тайну. И я чувствую исходящую от нее силу…
— А что вы знаете о дальнейшей истории этой монеты?
— О самой монете я не нашел больше никаких упоминаний.
Однако, судя по записям Зайончковского, Лука Иванович Яблоков, передав всю свою коллекцию в Эрмитаж, не нашел в себе силы расстаться с нею. Сам Яблоков прожил до глубокой старости, известно, что незадолго до революции он отпраздновал свой столетний юбилей. И тут-то ему отказала его удивительная дальновидность. Друзья и знакомые в один голос советовали ему покинуть Петроград и уехать в Европу, но он ни за что на это не соглашался.
Возможно, считал, что в его годы тяжело менять свое окружение, или просто хотел умереть на родине. Это ему вполне удалось — в самом начале восемнадцатого года Лука Иванович Яблоков был убит пьяными матросами.
— А что стало с монетой?
— Об этом мне ничего не известно — вплоть до сегодняшнего дня. Могу только предположить, что после смерти Яблокова эта монета сменила немало хозяев, пока не попала в коллекцию Новоселова.
