Удар его дубинки пришелся по касательной и не причинил ни Надежде, ни Минни серьезного вреда, но выбил из рук маленькой шимпанзе ее куклу, керамическую обезьянку. От удара игрушечная обезьянка разлетелась на мелкие куски.
Кеша опустился на колени и ползал по полу, перебирая керамические осколки и вполголоса что-то бормоча. По лицу его текла кровь из расцарапанной лысины. Надежда наблюдала за его действиями и прислушивалась к едва слышному бормотанию. Наконец она разобрала, что он повторяет:
— Нет, снова нет! Где же она, черт побери? Осталась одна, самая последняя…
Минни все еще испуганно прижималась к Надежде, Луиза стояла в сторонке, одергивая платье и скалясь на Кешу.
Вдруг из-за поворота появился Виталий Никитич.
— Вот вы все где! — проговорил он, оглядывая разношерстную компанию. — Луиза, тебе пора вернуться на музыкальное занятие! Их нельзя пропускать! Минни, иди ко мне! А где та глиняная обезьянка, за которой вы приехали?
— Ох, и не спрашивайте! — вздохнула Надежда.
— А это… — Она хотела что-то сказать о Кеше, но того и след простыл. Вот только что ползал по полу, размазывая кровь и осколки сувенирной обезьянки, — и как не было человека.
Луиза выхватила из рук Надежды Минни и стала ее гладить и бормотать что-то ласковое. Надежда даже поняла, хотя и не владела обезьяньим языком: „Мамочка не даст тебя в обиду никакому злому дядьке, мамочка тебя спасет…“
— Надо же, все как у людей! — тихонько удивилась Надежда.
— Что же передать Маше? — Профессор огорченно рассматривал осколки обезьяны.
— Ведь я не смог выполнить ее просьбу!
— Да вы не расстраивайтесь! — Надежда махнула рукой. — Раз нет обезьяны, она другую басню будет проходить. „Кот и повар“, например, или „Волк и ягненок“!
Минни на руках у матери полностью успокоилась и тянула к Надежде губы, как для поцелуя. Луиза смотрела на Надежду весьма приветливо.
— Пока, подруга, — проходя мимо, Надежда отважилась прикоснуться к ее плечу, — присмотри тут за профессором.
„За него не беспокойся!“ — мигнула Луиза в ответ.
— Ну вот, кажется, мое дело тоже подходит к концу, — сказала Надежда Алене, — осталась последняя обезьяна. И она у Полины Огурцовой. Так что Кеша непременно появится у нее, а учитывая его состояние, появится он очень скоро.
— Думаете, прямо сегодня? — встревожилась Алена. — Так что же мы тут расселись?
Надежда вызвала Алену в кафе прямо возле Института поведения приматов.
