Из-за двери донесся глуховатый голос:
— Заходи, Луиза, не закрыто!
Надежда толкнула дверь и вошла.
Кабинет Виталия Никитича был просторен, но больше напоминал не кабинет ученого, а площадку молодняка в зоологическом саду. Или, на худой конец, дворовую детскую площадку.
Большую часть помещения занимало сухое ветвистое дерево, которое неизвестно как пронесли внутрь. На одном из верхних сучьев этого дерева раскачивался детеныш шимпанзе.
Кроме этого дерева, в кабинете была шведская стенка, качели, подвешенная к потолку веревочная лестница вроде корабельного трапа и несколько странных тренажеров.
Был в кабинете и письменный стол, но за ним сидел не доктор биологических наук, начальник отдела и прочее, а еще один маленький шимпанзе, который что-то рисовал цветными карандашами на большом листе бумаги.
Сам хозяин кабинета стоял за спиной у малыша и следил за его творческими успехами. Он был невысокого роста, совершенно лысый, с маленькими глазками и выдающейся вперед нижней челюстью.
Иными словами, профессор Колотун был ужасно похож на старого шимпанзе. Впрочем, Надежда не удивилась, известно ведь, что с кем поведешься, от того и наберешься. Очевидно, профессор, проведя столько лет в обществе приматов, сам усвоил их привычки. Услышав звук открывшейся двери, он проговорил, не поднимая головы:
— Заходи, Луиза, твои дети здесь.
Только после этого он поднял глаза от стола и увидел Надежду Николаевну.
— Вы не Луиза… — произнес он удивленно.
— Безусловно! — согласилась с ним Надежда.
— А, тогда вы, наверное, та женщина, про которую говорил Сергей Матвеевич.
Надежда не успела возразить, как он быстро и взволнованно заговорил:
— Вы видите, какие он делает успехи? Обратите внимание на сочетания цветов, которыми он пользуется! Видите, он предпочитает зеленый и красный. Я разговаривал с одним профессиональным художником, так он сказал, что это так называемые дополнительные цвета и их сочетание придает его работам особенную выразительность, я бы даже сказал — экспрессию! В связи с этим тот художник сказал, что Винни создал свой собственный неповторимый стиль, для которого он придумал название — зооэкспрессионизм…"
"— Винни? — переспросила Надежда Николаевна, уловив в бурном потоке речи доктора наук знакомое слово, напомнившее любимую детскую книгу.
— Ну да, мы назвали его Винсентом, сокращенно — Винни! — произнес Виталий Никитич, ласково погладив маленького шимпанзе по голове.
