— Не дашь — я братана своего позову! Или хуже того: плюну тебе в морду, а у меня чахотка!
Прохожий вполголоса выругался, запустил руку в карман шинели, долго шарил там, наконец нашел мелкую монету и бросил на землю перед попрошайкой.
Тут же за спиной у мальчугана вырос невесть откуда взявшийся детина лет тридцати, в коротком не по росту армяке и приплюснутой извозчичьей шляпе.
— Ты что же, нехристь, над ребенком измываешься? — проговорил он хриплым, неприязненным голосом. — И всего-то грош подал, так еще на землю бросил, чтобы ему в потемках ползать, грош твой искать? Сразу видать — креста на тебе нет!
Прохожий отступил, завертел головой, должно быть, прикидывая, как бы ловчее обойти шпану и добраться до освещенных и людных кварталов.
В голове его сложился план побега, он пригнулся и бросился вперед, но когда детина встал на его пути, он резко изменил направление и метнулся в сторону, как заяц. И почти уже обошел неприятеля, но в последний момент гнусный мальчишка бросился ему под ноги.
Прохожий споткнулся об него и рухнул лицом в грязь."
"— Отбегался, болезный? — прохрипел, встав над ним, детина. — Отбегался! Покажи-ка, что у тебя в карманцах?
Прохожий, однако, не собирался сдаваться без боя. Он перекатился на бок, свернулся калачиком, потом резко вскочил. В руке у него появилась короткая узкая плетка, которой он замахнулся на детину.
Но число его противников с каждой минутой росло. Теперь за спиной у него появился крепенький узкоглазый старичок в продранном кожухе, с суковатой палкой в руках.
— Ишь ты, какой прыткий! — проговорил этот старичок и ударил прохожего своей палкой по ногам. Тот удивленно охнул, покачнулся и упал на колени.
Тем временем его плетка жила своей собственной жизнью. Она скользнула на землю, бесшумно подползла к детине в армяке и обвила его ноги.
— Это что за нечисть? — вскрикнул тот испуганно. — Никак у него змеюка! Свят-свят-свят!
— Не дрейфь, Микола! — подал голос старичок, огрев своей палкой прохожего.
— Не родился еще такой фраер, чтобы нас с тобой на кривой козе объехал!
Ожившая плетка тем временем стянула ноги детины с такой силой, что он упал на землю. Лицо его стало белым от страха, и он истошно заверещал:
— Помоги, дядя Митрофан! Погубит меня эта змеюка! Как есть погубит!
— Ишь ты, прыткая какая! — Старичок вперевалку подошел к перепуганному детине и ткнул удивительную плетку своей палкой. Плетка переползла на палку, освободив ноги детины.
