Вот за какой обезьяной он сейчас охотится? За этой, которая у Полины Огурцовой, или за другой?
Подумав немного, Надежда Николаевна решила, что поможет Алене расследовать это дело, все равно ведь не узнает она фамилию владельца другого номера.
— Хорошо бы соседей поспрашивать, может, кто эту Паню вспомнит? — заговорила она. — Фигурировала в этом деле соседка, а они, знаешь, какие любопытные? Только мне туда идти никак нельзя, чтобы тебя не подводить…
— Съезжу туда, и так начальник велел во дворе поболтаться на всякий случай, — кивнула Алена.
Тут Надежда взглянула на часы и охнула.
— Батюшки, как время-то летит, у меня же суп недоварен!
— Какой еще суп? — Алена вытаращила глаза.
— Рассольник, — на бегу объяснила Надежда, — с индейкой. Ой, сметаны еще купить по дороге…
Несуразный тип в поношенной шинели и в мятом, с поломанным козырьком картузе шел по пустынной Садовой улице. В нем можно было признать спившегося чиновника или разорившегося мелкопоместного дворянина.
Шел он ссутулившись, спрятав лицо за поднятым воротником шинели, как будто желая отгородиться от окружающего негостеприимного мира.
С каждым шагом одинокого прохожего Садовая улица меняла свое лицо и характер. Позади него остались угрюмые дома из красного кирпича, опасные, мрачные кварталы, прилегающие к Сенной площади, кварталы, обитатели которых могут прирезать за грош и даже задаром. Впереди сверкали яркие огни Невского проспекта, дома по сторонам улицы становились все богаче и представительнее.
И с каждым шагом прохожий становился все увереннее, плечи его распрямлялись, походка делалась тверже и решительнее.
До Невского оставалось всего несколько кварталов, как вдруг из последней темной подворотни выскользнул мальчуган в лохмотьях, в шапке-треухе, сбитой на одну сторону. Встав прямо на пути одинокого прохожего, он выставил вперед замызганную ладошку и тонким, визгливым голосом проговорил:
— Дяденька, дай грошик!
Прохожий попытался обойти маленького попрошайку, но тот с завидной ловкостью переместился, снова оказавшись прямо перед прохожим.
— Дяденька, — повторил он настойчиво, — лучше дай грошик, а то пожалеешь!
Прохожий попятился, еще раз попробовал обойти нахального нищего, но у него и на этот раз ничего не вышло.
— Дай грошик! — проскрипел мальчишка, и глаза его сверкнули.
