Я уже говорила, что с этим делом всё не так с самого начала? Надо же было мне наткнуться именно на него! Амиран, возраст тридцать две зимы, сын главы Гильдии, славится несколькими вещами. Все осведомлены, что он ходок по женщинам. Неразборчивый котяра! Кроме того, этот засранец – очень сильный маг, и знай я, кто он, мне бы никогда в голову не пришло отменять действия амулета, раз уж я его усыпила. Он первый претендент у Государя на роль Верховного мага при Дворе в Арнахдаше. Отец Амирана, Адор, в скором времени освободит место и займётся более созидательными вещами.
Хотя я должна была догадаться о том, что соседние покои не могут принадлежать уж совсем постороннему. Но я была сильно занята, целуясь… тьфу… даже думать не хочу.
– Смешно тебе? – сильнее кипятясь, сужает глаза блондин.
Он мне поверит, если я сообщу, что это нервное?
– Хорошо, хорошо, – я мелко трясу головой вверх-вниз. – Я всё расскажу! Но сначала развяжи меня! Рукам очень больно, – жалобно оттопыриваю нижнюю губу.
Я решилась на откровенно авантюрную вещь. Но у меня действительно безвыходная ситуация. Не перенесу я пытки дознавателя. И коту тоже ничего не скажу, а значит, мой путь будет лежать в подвалы, из которых если и выйду живой, то отправлюсь прямиком на суд."
"Одуванчик, на секунду задумавшись, кивает. Но полностью не освобождает меня, а сцепляет мои руки спереди, немного ослабляя натяжение магических пут. Так тоже пойдёт. Мне главное коснуться его.
Моя нянька перед смертью передала мне браслет матери, наказав никогда его не снимать.
Красивый, состоящий из хитроумно переплетённых кожаных ремешков, с янтарными бусинами. Он да оберег: кусочек пера Старой вороны, застывший в овальном янтаре – всё, что осталось от родителей.
Браслет мой с сюрпризом, но использовать его можно единожды, когда другого выхода нет. И что-то подсказывает, пришёл тот самый момент его использовать – иначе мне не выбраться.
Резко поднимаюсь со стула, касаюсь руки мужчины и высвобождаю силу принуждения, хранимую в украшении.
Чувствую, как браслет теплеет. Магия дымком вырывается из моего рта, оседая на лице мужчины. Глаза сумеречника мутнеют. Но в отличие от действия оглушающего амулета, он способен двигаться, а когда очнётся, будет очень смутно помнить о том, что здесь произошло.
– Открой дверь! – тихо приказываю я Амирану.
Он послушно идёт к двери, и та распахивается, подчиняясь лёгкому взмаху его рук. Мне бы уйти.
