— Ты не понимаешь да? Это тебе не твои дурацкие задачки да схемы! — пыхтя, она высвободила ладонь, поднимаясь, нервно прохаживаясь по небольшой кухне. — Не зря мама говорит, что все технари ничего не смыслят в тонких материях!
— Ну, это ты преувеличила, — невольно ответил, ощущая легкую обиду, даже раздражение от ее слов, — мне не чужда подобная литература, просто читаю другое. Сама говорила, что пишу неплохие заметки.
— Ой, да что там твое бумагомарательство, Гордей, мы это уже сто раз обсуждали, что журналистом ты ничего не заработаешь, — фыркнула Света, одаривая его соответствующим презрительным взором, заставляя сглотнуть.
«Ох, рыцарь в сияющих доспехах, тебе бы речи слащавые под окнами дам влюбленных произносить. Словоохотливый какой, а с виду гляди скромненький маменькин мальчик», — почему-то вспомнились вчерашние слова Наташи. Ему вот она не заявила на тему непонимания граней человеческой натуры, наоборот отметила, что вполне неплохо у него выходит.
Пусть в грубой форме."
"«Ты сейчас пытаешься перевалить вину на свою девушку. Мало того, что с другой встречался за спиной. Еще оправдания себе ищешь!», — внутренний голос отрезвляющим молотом постучался по мозгам, напоминая о чувстве долга перед своей женщиной. Он обязан быть с ней терпелив, нежен и относиться с уважением. Все делать ради нее, ведь именно так поступают настоящие мужчины. Именно этому учил отец, говорила мама, даже бабушка с дедушкой.
Он — глава будущего семейства, нельзя распыляться.
Даже если это противоречит всему, что ты когда-либо хотел.
— Ох, Гордик, твоя вобла в тебя вцепилась, и соки сосет, а ты горазд, покатать капризам этой костлявой истерички, — скривился Демьян, разглядывая худую девчонку, в застегнутом наглухо сером платье. Пуговички на воротнике по самое горло, длина до колен и уверенный взгляд, искренне считающей себя самой неотразимой да умной. Света Царева может, не была внешне королева.
Зато мама ей четко в голову вдолбила — истинная леди на мелочи не разменивается. Гордей Лавров, конечно, не самая подходящая партия, но вполне интеллигент. Все остальное ему можно привить.
И читая это в мыслях Царевой, Харьков задумчиво покосился на стоящую подле этой дамочки кружку, незаметно пододвинув так, что при следующем эмоциональном всплеске, она уронила коричневую жидкость прямо на свое шерстяное платье монашки.
