Всюду кружила розовая пыль, забавно переливаясь перламутром на грязно-серой снежной поверхности.
— Да-а-а, иди сюда мой мальчик, я отрублю тебе голову. Не-е-ежно…
— Отстань убогая! Па-а-апа, забери меня обратно!
Глава 12 — Мыши и серость
Вот смотрел он на нее, а о другой девушке думал. Точнее думал о том, как странно складывается. Вчера чай с Таракановой пил, шарф ей свой отдал, а сегодня Света ему о своей жизни тяжелой в университете рассказывает. Что-то там про Данте, который его сейчас совершенно не интересовал.
— Это редкостное воссоздание художественного пространства, а в его пределах — поэтического пейзажа, того компонента, которого до Данте в европейской литературе не существовало… Гордей? Ты меня слушаешь? — Света оторвала взор от своей курсовой работы, искоса взглянув на своего парня, с мечтательным видом, разглядывающего окно. Словно там не серое небо с серым голубем на кабеле покачивающимся, а целая вселенная, полная тайн с загадками. Ни дать, ни взять законы мироздания изучает в воздухе витавшие.
С таким же умным видом парень обернулся, улыбнувшись на подозрительное выражение лица своей возлюбленной.
— Конечно, слушаю, — закивал, делая вид, что понимает, о чем речь. Для важности обхватил кружку с теплым кофе, принимая самую заинтересованную в продолжение беседы позу, какую мог.
— Не слушаешь, — в голосе невесты (или не невесты?) прозвучала четко прослеживаемая обида. В ответ оставалось только улыбнуться, словно ничего не произошло. Надув губы, Светлана отвернулась, вздыхая, будто имела дело с вселенской глупостью, с коей пришлось столкнуться по ходу работы.
— Ты совсем меня не понимаешь, — обиженно пробормотала, заставляя почувствовать себя по-настоящему ужасно.
Глядя на ее тонкие нежные черты, прямо вину ощутил за свое скотское отношение. В самом деле, они ведь давно вместе, почему он до сих не удосужился понять тонкую душевную натуру своей невесты. Она ведь столько раз просила его уделять больше внимания ее интересам, дабы им никогда не было вместе скучно.
Ну и что, что Кафку он считает нудным трудночитаемым занудным текстом? Так оно ведь не обязательно нравиться должно, самообразования ради.
— Прости, — искренне попросил прощения, касаясь маленькой ручки, лежащей на столе, сжимая ту в своих пальцах, — не хотел тебя обижать. Правда. Обещаю честно прочесть всю «Божественную комедию» и выучить пьесы Шекспира, — робко потянулся за поцелуем, но девушка увернулась, хмуро взглянув на него.
