— А переделками этого вашего коллекционного оружия кто мог бы заниматься?
— Чего не знаю, того не знаю, мистер.
Петтифер кивнул и опустил глаза к листам бумаги, таким же первозданно чистым, какими он положил их на стол. Во время этой передышки Джонсон обернулся к Ребусу:
— Ну, а как там в нашем телячьем вагоне, мистер Ребус?
— Не скажу дурного. Вроде как почище стало.
— Ладно, ладно. — Опять эта широченная улыбка, на этот раз сопровождаемая грозящим движением пальца: — Не удастся вашим наглецам-законникам потревожить меня в моем VIP-купе!
— Ты полюбишь Барлинни, Павлин, — сказал Ребус — А можно и переиначить: тамошние парни полюбят тебя, это уж точно.
Таких щеголей, как ты, там просто обожают.
— Ах, мистер Ребус, — вздохнул Джонсон, — мстительность — дурная черта и до добра не доводит. Спросите итальянских мафиози.
Петтифер заерзал на стуле, и ноги его шаркнули по полу.
— Может быть, нам стоит вернуться к вопросу происхождения у Ли Хердмана оружия…
— Вообще-то оружие теперь чаще всего из Китая к нам поступает, не правда ли?
— Я имею в виду, — несколько раздраженно поправил Петтифер, — как могло подобное оружие очутиться в руке такого, как Ли Хердман, каким путем?
Джонсон театрально развел руками:
— Обычным, я думаю.
Путем сжимания ствола. — Он рассмеялся собственной шутке, и раскаты его смеха гулко разнеслись в молчаливой тишине комнаты. Не поддержанный никем, он поерзал на стуле и попытался принять строгий вид.
— Большинство оружейников в Глазго обосновались.
Поспрошайте тамошних ребят.
— Наши товарищи там как раз этим и занимаются, — сказал Петтифер. — Но не могли бы вы для начала сказать, кто первый приходит вам в голову?
Джонсон пожал плечами:
— Ей-богу, хоть выпотрошите меня всего.
— Вот именно, констебль Петтифер, — сказал Ребус, направляясь к двери. — Вам определенно стоит поймать его на слове…
За дверью ситуация была по-прежнему напряженной, и Шивон куда-то запропастилась. Ребус решил, что она в столовой, но вместо того чтобы поискать ее там, он поднялся наверх и, заглянув в две-три комнаты, нашел наконец Злыдню Боба, которого допрашивал одетый в форменную рубашку с короткими рукавами сержант Джордж Сильверс.
В Сент-Леонарде он имел прозвище «Хей-хо». Это был равнодушный к службе коп, ожидавший близившегося выхода на пенсию с нетерпением автостопщика, переминающегося с ноги на ногу у обочины. Вошедшего Ребуса он удостоил лишь кивка.
