Джонсон не сразу опустился на стул — сперва он с нарочитой брезгливостью, словно не зная, стоит ли садиться, протер сиденье и спинку ярко-алым носовым платком.
Петтифер сел напротив и тут же понял, что Ребусу сесть негде. Он сделал движение встать, но Ребус остановил его, покачав головой.
— Я просто постою, если вы не против, — сказал он и, прислонившись к противоположной стенке, скрестил ноги в лодыжках и сунул руки в карманы. Стоя здесь, он находился в поле зрения Петтифера, в то время как Джонсону, чтобы поглядеть на него, надо было обернуться.
— Вы прямо как кинозвезда, удостоившая своим вниманием провинцию, мистер Ребус, — с широкой улыбкой заметил Джонсон.
— Тебе особая честь, Павлин.
— Павлин ездит только первым классом, — с довольным видом произнес Джонсон и, обхватив себя руками, откинулся на спинку стула.
Волосы у него были иссиня-черные, зачесанные назад и чуть вьющиеся на затылке. У него была привычка ходить с коктейльной палочкой во рту, посасывая ее, как леденец. Но в тот день палочки не было.
Вместо нее он перекатывал во рту жвачку.
— Мистер Джонсон, — начал Петтифер, — я полагаю, вы знаете причину, по какой вас доставили сюда?"
"— Вы опрашиваете всех ребят по поводу убийцы. Я уже объяснял другому копу и скажу во всеуслышание: в такие дела Павлин не суется. Стрелять малолеток, братец, это уж никуда не годится. — Он раздумчиво покачал головой. — Помог бы с удовольствием, только притащили вы меня зря.
— Вы уже попадали в истории из-за огнестрельного оружия, мистер Джонсон.
Мы просто подумали, что вы, наверное, много чего знаете. Может быть, в курсе чего-то. Может быть, слушок какой уловили, новость в этой сфере деятельности…
Петтифер говорил уверенно. Возможно, на девяносто процентов это была игра, внутри же он дрожал, как осенний листок на ветру, но внешне все выглядело вполне достойно, и это было главное. Ребусу нравилось, как держится Петтифер.
— Павлин, ваша честь, что называется, не доносчик, но в этом случае скажу прямо: если б слышал чего, первым бы к вам прибежал.
Но в смысле новостей ничего такого не было — тишь да гладь. А в протоколе отметьте себе, что торгую я лишь муляжами оружия — для коллекционеров, людей уважаемых, бизнесменов и прочее. Когда наверху и это запретят, будьте уверены, Павлин тут же свернет лавочку.
— И незаконное оружие вы никому не продавали?
— Никогда в жизни.
— И не слыхали, кто мог бы проводить подобные операции?
— Как я уже сказал только что — Павлин не доносчик.
