— Думаете, я позволю вам явиться ко мне в дом и обвинить восемнадцатилетнего мальчика в?… Это что, новая мода такая в полиции?
— Папа…
— Это все из-за меня, да? Желаете добраться до меня, действуя через сына? Сделали в свое время вопиющую ошибку, чуть было не стоившую мне карьеры, пошатнувшую мой брак, и теперь…
— Папа… — чуть повысил голос Джеймс.
— …когда происходит настоящая трагедия, все, на что вы способны…
— О мести мы и не помышляли, сэр, — запротестовал Хоган.
— Хотя задержавший вас офицер из Лейта и не простил вам вашего тогдашнего поведения, — не вытерпел Ребус.
— Джон… — предостерег его Хоган.
— Видите? — Голос Джека Белла задрожал от гнева. — Видите, что происходило и что происходит? Вы же напыщенные индюки, вы…
Джеймс вскочил:
— Да заткнешься ты наконец, мать твою? Раз в твоей вонючей жизни ты можешь заткнуться или нет?
В комнате наступило молчание, хотя отзвук слов, произнесенных Джеймсом, еще витал в воздухе. Джеймс Белл медленно сел на место.
— Может быть, — негромко сказал Хоган, — нам стоит теперь выслушать Джеймса? — Он обращал свой вопрос к члену шотландского парламента, который сидел потрясенный, глядя на своего сына, представшего перед ним в совершенно новом свете.
Таким сына он не знал.
— Ты не можешь так со мной говорить, — еле слышно произнес он, не сводя глаз с Джеймса.
— И однако ж, говорю, в чем ты мог сейчас убедиться, — отвечал Джеймс и, взглянув на Ребуса, сказал: — Давайте же побыстрее покончим с этим.
Ребус облизнул губы:
— Пока что, Джеймс, наверное, единственное, что мы можем доказать, это что ранен ты выстрелом в упор — а это в корне противоречит твоей версии событий, — и что, судя по углу выстрела, ты предположительно стрелял в себя сам.
Однако ты сам признал, что, по крайней мере, один из пистолетов Ли Хердмана был тебе знаком, почему я думаю, что ты взял «брокок» с намерением убить из него Энтони Джарвиса и Дерека Реншоу.
— Онанисты паршивые. Оба.
— И только поэтому их надо было убить?
— Джеймс, — остерег сына Джек Белл, — я не хочу, чтобы ты вообще разговаривал с этими людьми!
Сын отмахнулся от него:
— Они достойны смерти.
Рот Белла приоткрылся, но из него не вылетело ни звука. Внимание Джеймса было поглощено стаканом, который он все вертел и вертел в руке.
— Почему они достойны смерти? — тихо спросил Ребус.
— Я же сказал.
— Тебе они не нравились, и всё? Другой причины нет?
— Масса людей постарше убивают и не по таким причинам.
