– Ты что наделал? – словно очнувшись от забытья, ошеломленно спросила она.
– Я же говорил, что твой муж заботится о тебе. Он знает, что ты злоупотребляешь, он хочет, чтобы ты его дождалась...
– Во-первых, он мне не муж. А во-вторых, я очень хочу выпить... Нет, я, во-первых, хочу выпить!!!
– А то, что Ролан – бывший муж, так это во-вторых?
– Не важно, во-вторых или в-третьих. Я! Хочу! Выпить!..
– Пей, – равнодушно пожал плечами Дима.
– И что будет? – настороженно спросила она.
– Ничего.
– Так, значит, ты мне наврал? – облегченно вздохнула она.
– Пей, если хочешь.
– Хочу!..
Трясущимися руками она вылила в стакан остатки коньяка. Но прежде, чем поднести его к губам, опасливо покосилась на Диму.
– Точно ничего не будет?
– Ничего, – кивнул он. – Сначала адская боль, а потом абсолютно ничего – только вечный холод и пустота...
– Твою мать!
Сначала она выплеснула ему в лицо содержимое стакана, и только затем пожалела – и о том, что его оскорбила, но прежде всего о том, что перевела драгоценную влагу.
– Могу дать совет, – на полном серьезе сказал Дима. – Можешь принять наркотик, чем больше, тем лучше.
– Зачем?
– Для обезболивания. Наркотик снимет боль, которую ты будешь испытывать, умирая...
– Но я все равно умру?
– Вне всякого сомнения.
– Но я не хочу умирать!
– Тогда не пей.
– А если просто один наркотик, без водки?
– Больно не будет. Но умрешь однозначно.
– Какая же ты сволочь!
– Да, не зря говорят, не делай людям добра, не получишь зла...
– Не причиняй людям добра! – поправила его Венера.
– Я должен был это сделать, понимаешь? Ролан очень просил...
– А о чем он еще тебя просил? Утешить меня не просил?
– Если в постели, то нет. Строго-настрого предупредил меня, если вдруг что, из-под земли меня достанет. А он крутой, и если слово дал, то это железно. Да я и сам слово дал. У меня с этим также строго...
– И какого черта ты здесь? Выпить не дал. И в постель не тащишь!
– А надо?
– Надо! Пить нельзя, так хоть потешиться!
– Со мной нельзя.
.. И с другими не советую.
– Еще скажи, что и от этого меня закодировал!
– Нет, от супружеской неверности кодов у меня нет. Это приворот или отворот делать надо, а я не умею... Сама себя закодируй...
– А думаешь, я умею?
– Научись. Если жить хочешь... Я тебе не говорил, что Ролан самые серьезные виды на тебя имеет. По секрету тебе скажу, он может лет через шесть освободиться, если работать хорошо будет. А мы в паре с ним работали, с этим у него все хоккей.
