Голос с заднего сиденья подал Красавчик, о котором он и думать забыл.
– А-а, братан! Проснулся?
– Да вроде... Куда мы едем?
– Да так, по делам.
– А где Аврора?
– А на фига она мне!
– А машина? Это не твоя машина!.. И что за кровь у тебя на рубашке?..
– Да нет, краска это...
– Где Аврора? – голос Красавчика принял угрожающий оттенок.
Леньчик понял, что от него надо избавляться.
– Сейчас позову!
Он резко остановил машину – так, что Красавчик ударился лбом о подголовник переднего сиденья. Прытко выскочил из джипа, открыл багажник, куда на всякий случай положен карабин, выдернул оружие, но затвор передернуть не успел – помешал Красавчик, выбравшийся из машины вслед за ним.
Леньчик вспомнил, как Ролан этим же карабином расправился со строптивым егерем. И тоже попытался ткнуть Красавчика стволом в глаз. Но забыл, что Красавчик умел постоять за себя на очень высоком профессиональном уровне. Карабин вдруг выскользнул у него из рук и тут же бумерангом вернулся назад – прикладом ткнулся точно в лоб.
Удар был настолько силен, что у Леньчика в голове, вспыхнув, взорвалась лампочка.
Глава 24"
"Ролан открыл глаза и увидел наставленный на него ствол пистолета. Охранник Волока собирается выстрелить, но стоящая рядом с ним Аврора отрицающим жестом качает головой. Она не хочет, чтобы этот мордоворот убивал его. Но тот все равно жмет на курок. Пуля, закручиваясь, летит точно в голову...
Ролан вздрогнул и открыл глаза. Это был всего лишь кошмар... Но почему тогда мордоворот из сна по-прежнему нависает над ним, буровит его своими злыми глазками? Правда, нет на нем черного костюма, и вид болезненный – бледный как смерть, на шее повязка, правая сторона груди плотно перетянута бинтами.
И на ногах он еле стоит. Да и сам Ролан не на улице, а в больничной палате. Койка отчаянно скрипнула под его встрепенувшимся телом.
– Да не ссы ты, мочить не буду! – злорадно ухмыльнулся мордоворот.
Пистолета у него не было, но ведь он мог набросить Ролану на голову подушку, крепко прижать ее к лицу, перекрыть доступ воздуха.
.. Ролан молча пожал плечам. Не боялся он этого мордоворота. Однажды он уже стрелял в него. И ничего. И если он снова вздумает вывести его в расход, ничего у него не выйдет...
Он помнил, что с ним произошло. И себя в этой палате помнил. Как операцию делали, помнил, как сюда на каталке везли – но все как-то урывками, мутными фрагментами, лица людей он видел как в тумане, голоса сливались в монотонный шум...
