– Угомонись, в натуре!
– Не, братка, ты мне скажи, чо за дела! – шатаясь словно на ветру, пьяно проговорил Зубодер. – Такая тачка возле дома стопорнула, а она зевнула...
– Сам ты зевнул, – усмехнулся Ролан. – На ногах не держишься, а рога выставляешь!..
На Леньку смешно было смотреть. Грязный, весь в пыли, подбородок стесан после неудачного падения.
– Кто мне рога наставляет? Маринка? – набычился он.
– Ну ты точно рога в землю упер! Рогомет, в натуре... На фига тебе этот «Хаммер»? Чего ты на Маринку наехал?
Ролан и сам был выпивший, но голова соображала ясно и ноги держали крепко.
– Ты чо, не въезжаешь, тачку продать можно. Те чо, бабло не нужно?
– Землю пахать надо, тогда бабло будет...
– Ты чо, в натуре! Пусть негры пашут!
– Лучше негром быть, чем таким бараном, как ты!.. Кому бы ты «Хаммер» сплавил, а? Кто его у тебя купит?
– Кто ищет, тот всегда найдет...
– Приключения ты найдешь, на свою задницу. В «Хаммере» пацаны были, может, братва. Они тебя, ишака, самого на флаги бы порвали.
..
– Ты базар фильтруй... – сказал Зубодер и пьяно икнул. – Они от меня как те козлы убегали...
– Чтобы не связываться с тобой, бараном. Иди проспись, завтра поговорим... Завтра сам будешь себе шерсть с копчика рвать...
– Не, спать не хочу... И не баран я... Выпить дай...
– Пошли.
Ролан завел его в баню, где в трапезной был накрыт стол, а в парилке стояла раскаленная докрасна каменка. Водку пили здесь, чтобы не смущать спящих в доме детей. Ролан так решил, и Зубодер вынужден был с ним согласиться.
Марина же вообще не хотела, чтобы они пили, но ее слово в доме значило мало, поэтому запретить пьянку она не могла.
Он разлил по стаканам чуточку мутноватую, но не сильно пахнущую сивухой жидкость. По сто грамм на брата. Зубодер хватанул свою дозу, не чокаясь. Он был в таком состоянии, что ничего фактически не соображал.
– Делом нужно... заниматься делом, братан... – глядя куда-то в пустоту, заплетающимся языком сказал он. – Тачки брать... Тачки денег стоят.
.. А пашут негры... Солнце еще высоко... Пашите, негры... У-у! Суки!.. Всех урою, ля... Всех, на... Всех... Думать буду... Батька думу будет... Думать будет...
Зубодер сложил руки на столе, уронил на них тяжелую голову и тотчас захрапел.
Ролан немного обождал, перекурил, затем растормошил Леньку и помог ему дойти домой.
Марина сидела в спальне у трюмо, в ночной рубашке, с распущенной косой. Глядя на себя в зеркало, гребешком чесала волосы.
