– Никто раньше для меня такого не делал, – сказала я.
Он склонился ко мне, нежно поцеловал в щеку и ответил:
– Они многое потеряли.
От его поцелуя у меня внизу все затрепетало, и я, заикаясь, пробормотала что-то невнятное."
"Колби улыбнулся.
– Твой билет, – сказал он и протянул руку, чтобы помочь мне забраться в ящик.
Я оперлась на нее, хотя и сама бы справилась – с одной рукой залазить оказалось намного трудней. Я видела, с какой радостью женщины принимают помощь от мужчин. Неужели они не понимают, что их жизнь станет намного легче, если они научатся все делать сами?
Я залезла в ящик, в котором не было ничего, кроме обрывков старых газет, и устроилась поудобнее.
Со всех четырех сторон в нем были прорезаны дырки – чтобы удобнее нести, чему я была очень рада. Терпеть не могу замкнутые пространства.
– Веди себя тихо. Скоро придут рабочие, чтобы отнести ящик на корабль. Если тебя найдут, я уже помочь не смогу. Безбилетный проезд – преступление. Тебя отвезут в Генезис и будут судить.
– Знаю я, что делают с преступниками в Генезисе.
Не беспокойся, если надо, я умею сидеть тихо.
– Это умение тебе сейчас очень пригодится. Я забью в крышку пару гвоздей, чтобы не соскальзывала.
Я немного подумала и кивнула.
– Скоро увидимся, Элка, – сказал он и накрыл ящик крышкой.
Сквозь дыры я видела его ноги. Послышался стук молотка. Гвозди входили в дерево и надежно закрепляли крышку с четырех сторон.
Колби закончил, похлопал по крышке и сказал:
– До вечера.
Я выглянула в одну из дырок и увидела, как он шагает в сторону города, крутя в руках молоток и что-то насвистывая.
Я толкнула крышку, но она держалась крепко. Рука скользнула к ножу, спрятанному под курткой. Я вытащила его и прижала к себе, словно ребенок любимую игрушку. Впрочем, у меня больше и не было ничего, разве что еще рюкзак с пустыми консервными банками.
Я попробовала вытянуть ноги, но ботинки уткнулись в доски. Ящик был похож на пещеру с эхом, когда ты кричишь, а бог отвечает тебе твоим же голосом.
Я слышала, как бешено стучит сердце, слышала свое частое дыхание и боялась, что воздух закончится, прежде чем Колби меня выпустит. Я боялась, что рабочие услышат, как кровь шумит в моих жилах, и меня повесят в Генезисе.
Потом донеслись голоса: мужчины недовольно ворчали, что еще рано, что они не успели и глаз сомкнуть, и что эти ящики нужно было погрузить еще прошлым вечером.
Кто-то ударил кулаком по крышке так сильно, что я испугалась – вдруг он ее проломит.
