Мое сердце, все мое существо разлетелось на куски, словно кто-то уронил топор на тонкий лед. Лед уже не склеишь. И я не смогу собрать себя заново, даже убив Крегара.
Изо рта у него шла струя зла, густая и тухлая.
Этот сукин сын забрал жизнь мальчика так легко, словно просто взял попользоваться ненадолго. Я закрыла глаза и взмолилась небесам, всем богам и святым, чтобы они повернули время вспять и дали спасти малыша. Пусть бы я упустила Крегара, разве жизнь малыша того не стоит? А потом бы я пошла по пятам за Крегаром даже на край света, сколько хватит сил.
Но небеса уже все решили, и я возненавидела их. Я опоздала, черт, я опоздала, и толку от меня было не больше, бурной реке от зубочистки. Я проклинала себя, пока не осталось слов. Теперь я могла вырвать свою душу, или что там у меня внутри, из лап дьявола, только если пошлю его обратно в смоляную яму.
Разве убивать легко? Медведи убивают лососей, волки – оленей. Но медведь не может так просто убить медведя, волк – волка, а человек – другого человека.
Крегар – не человек, это всего лишь оболочка. Он нечто иное. Новый вид животного.
Я вновь оказалась рядом с нашей хижиной и смотрела, как Лайон собирается ее сжечь. Вновь чувствовала себя, как тогда. Мой маленький мыльный пузырь лопнул. Все что я знала, оказалось ложью. Цепи на последней двери понемногу начали ослабевать.
Я не смогла защитить сына Марка.
Джози и Джетро потеряли племянника.
А я даже подумать боялась о том, что потеряла Пенелопу.
Я застыла. Не могла поднять руку, чтобы бросить нож.
Не могла открыть рот, чтобы выкричать горе. Да какой от меня прок? Разве могу я справиться с чертовым Крегаром Холлетом?
От середины поляны он отошел на десять шагов к северу, а потом начал руками раскапывать снег. Вырыл неглубокую яму, поднял что-то, завернутое в рубашку, что-то, что мои глаза не могли рассмотреть, и спрятал это, как белка – чертов орех. Да он кладовую делает! Еще одно, последнее оскорбление! Когда тело найдут, то скажут: «Вот ваш мальчик, только он не весь».
Мне стало так жутко, что показалось, будто я лечу кувырком с дерева, падаю в снег и лежу там, белая и застывшая. Я не смогла спасти малыша. Я опоздала. Не угналась за Крегаром.
Мне хотелось орать.
Орать на весь лес его имя, чтобы он пришел и убил меня вместо мальчика.
Вот только глубокий первобытный страх и примитивные охотничьи инстинкты остановили меня. Если я заору – Крегар исчезнет. Если назову его по имени – он скроется в лесу до конца зимы.
