Черные полосы, которые я приняла за грязь, когда в первый раз увидела его много лет назад. Линии и спирали вокруг глаз и рта и черные отметки, похожие на клыки на подбородке. Рисунок был абсолютно одинаковым на обеих сторонах лица, словно отражался в зеркале. Эти рисунки определенно что-то означали, но, сколько я его ни доставала, он так и не рассказал мне, что именно. Рисунки продолжались на груди и на руках; когда я была маленькой, мне казалось, что он с головы до пят покрыт пауками.
Свободную руку, сжатую в кулак, Крегар прижимал к боку, а изо рта у него шел пар.
Я стремительно нырнула за толстую ольху и смотрела, как он неуклюже взбирается на поваленный ствол с грузом на плечах. Его рот кривился в странной улыбке, и мне стало противно и страшно. Я такую уже видела. Много раз. Когда он потрошил только что убитого оленя на разделочном столе или, окровавленный, возвращался домой с волчьей охоты.
Крегар перелез через ствол и неуклюже, как медведь с лососем в зубах, побежал прочь.
Если честно, я растерялась: стояла за той ольхой и не могла двинуться с места. Если бы вы спросили, как меня зовут или что я ела на завтрак, – не ответила бы. В голове помутилось, и единственное, что я помнила тогда, был мой план – бросок, который должен настичь убийцу.
Инстинкты вырвались наружу и завладели моими руками и ногами. Все человеческое исчезло; в лесу правила моя дикая натура. Кровь в жилах ускорилась, температура начала подниматься. Я вскарабкалась на ольху и помчалась по ветвям, словно была рождена не на земле.
Я преследовала Крегара по вершинам деревьев, однако он бежал быстро, а скакать по веткам трудно. Вскоре я потеряла его из виду и теперь ориентировалась лишь по слуху.
Мы далеко ушли от Такета, и даже если бы мальчик кричал и плакал, его никто не услышал бы. Снег укрыл наши следы, горожанам нас не найти.
Я осторожно, но быстро скользила по ветвям. Меня затопила паника, словно в мозгу прорвало дамбу. Руки тряслись, и эта дрожь расползалась по всему телу.
Я поспешила перепрыгнуть слишком широкий пролет между ветвями и свалилась прямо на спину. Осталась цела. Свежий снег был мягок, как подушка. Однако я потеряла время и частичку гордости. Крегар, с молчаливым мешком на плече, исчез за сугробом.
– Нет, нет, нет… – повторяла я вновь и вновь, с трудом поднимаясь на ноги.
Глубокие следы Крегара все еще можно было разглядеть. Он хотел, чтобы я нашла его. Хотел, чтобы я все увидела.
