– Не сходи с ума, девушка, я не собираюсь заканчивать жизнь в камере.
Вместо того чтобы убраться с дороги, она скрестила руки на груди.
– А что тогда?
– Знаешь такую поговорку: убить двух зайцев одним выстрелом?
Пенелопа нахмурилась.
– Ну, слышала кое-что похожее.
– А я придумала, как двух зайцев освежевать.
Она нахмурилась еще сильнее.
– Что ты можешь ей предложить?
Я глубоко вдохнула, пытаясь подобрать правильные слова.
– Я знаю, где похоронен ее сын, – выдавила я наконец, и глаза Пенелопы стали круглыми от изумления.
– Откуда? – недоверчиво спросила она.
– Я сама выкопала ему могилу.
Два зайца
ПЕНЕЛОПА ПОМОГЛА мне написать письмо на обратной стороне плаката с моим портретом. Она постоянно спрашивала, уверена ли я, что хочу этого. В ней что-то изменилось. Мы столько месяцев строили между нами мост, а я только что выбила из-под него опору. Мост пока стоял, и его можно было перейти, вот только теперь он был не такой прочный. Не такой безопасный. Я не видела мальчика, когда сыпала землю на его кости, плоть и кожу.
Я думала, это какое-то животное. Не понимала тогда, что единственным животным был голый по пояс, окровавленный мужчина, державший нож.
– Да, уверена, – ответила я. – Два зайца. Одним выстрелом.
– А если не сработает?
– Тогда отдашь Делакруа все золото, и будем надеяться, что ты нравишься Марку так же, как и он тебе, – заявила я, подмигнув.
Щеки Пенелопы вспыхнули, и мост стал чуть-чуть прочнее.
– Прочитай, – попросила я.
Она глубоко вздохнула.
«Судья Лайон, вы долго искали меня, и на то была причина.
Я знаю, где ваш сын, и расскажу вам, только сначала сделайте для меня кое-что. В Халвестоне живет женщина по имени Амандин Делакруа. Вместе с мужчиной по имени Джеймс Колби они похищают молодых женщин и перевозят их в ящиках на корабле. Остановите ее, и я расскажу, где ваш мальчик. Как только она окажется в тюрьме, где ей и место, повесьте официальное подтверждение на универсальном магазине в Такете».
– Как ты этим двух зайцев убьешь?"
"– Делакруа отправится в тюрьму, а Лайон вернется в Риджуэй.
Она такое своим помощникам не доверит, сама захочет увидеть, что осталось от сына.
– А что осталось?
Кости, наверное. Впрочем, я промолчала. Если план выгорит, у нас будет несколько недель. А потом нас здесь надежно запрет зима. Я чувствовала ее холодное дыхание, словно сама смерть дышала мне через плечо, дожидаясь, пока я сделаю неверный шаг.
Глухой ночью я пробралась в Такет. На улицах было темно – горели лишь светильники в окнах.
