Получалось что-то вроде кармана, а горный кряж c другой стороны участка защищал его от непогоды. Пенелопа сказала, что эта река – приток Юкона. Она течет по этой земле, неся с собой золото. В самом центре участка, подальше от разливающейся реки, стояла бревенчатая хижина. За ней росли высокие, разлапистые ели и сосны, взбиравшиеся на горный кряж. Ни одной другой хижины или тропки, ни единой души поблизости. Впервые за несколько месяцев я почувствовала себя в чертовом раю.
Пенелопа с улыбкой подтолкнула меня локтем и уже открыла рот, чтобы позвать хозяев, но я схватила ее за руку.
– Подожди!
Что-то было не так.
Деревянный промывочный желоб, лежащий на траве, зарос мхом. Везде валялись зеленые пластиковые лотки для промывки золота – одни сломанные, другие покрытые грязью. Возле реки ржавел водяной насос. Между забытыми трубами и черпаками пробивались летние цветы.
Тишину нарушали только пение птиц на деревьях, журчание реки да шорохи кроликов и другой мелкой живности. Стук моего сердца. Дыхание Пенелопы.
Я сделала несколько шагов к хижине. Надо быть осторожной. Вдруг папа и мама не разглядели, кто к ним идет, и сейчас ждут за дверью c двустволкой, заряженной дробью? Сердце выскакивало из груди, когда я шагнула на крыльцо.
– Мама? – громко сказала я, чтобы услышали в доме. – Папа?
Вот сейчас рывком откроется дверь, они выскочат на крыльцо, обнимут меня и скажут: «Девочка, мы же могли тебя застрелить!»
Никто не вышел.
Дверь оказалась открыта, и хотя уже стоял полдень, в хижине было темно.
Я оглянулась и нашла глазами Пенелопу. Она держалась в отдалении, скрестив на груди руки, и встревоженно хмурилась.
– Здесь никого нет! – крикнула я. – Причем давно.
Пенелопа опустила руки и двинулась ко мне. На полпути она замерла, и на ее лице появилось странное выражение.
Я не обратила на него внимания и толкнула дверь. Меня окутали запахи сырости и пыли. Дыру в крыше прикрывала упавшая ветка. Комната была всего одна. В углу стояла кровать, спрятанная за шторой, свисавшей с потолка, словно балдахин.
В центре располагалась железная печка с погнутой трубой. Окно, так густо покрытое копотью, что его не было видно, выходило на реку. Хижина выглядела так, словно здесь порылся голодный медведь. И ничего не нашел. Разве что за шторой что-то могло быть.
Меня окликнула Пенелопа.
Я обнаружила ее за хижиной. Она смотрела на клочок земли.
– Что там?
Пенелопа обернулась и отступила в сторону. Она смотрела не на клочок земли, а на деревянный крест.
