Закрывала глаза и сразу видела Крегара. Видела, как он заходит в дверь или забирается в окно. Видела, как он стоит у моей кровати, держа в руках окровавленный скальп.
Пенелопа спала как убитая. Однако открыла глаза еще затемно и, кутаясь в одеяло, спросила:
– Нервничаешь?
– С чего мне нервничать?
Есть с чего.
– Ты когда в последний раз видела родителей?
Я пожала плечами. Не помню, когда я их видела. Если честно, я их вообще не помнила. Я чувствовала себя так, словно охотилась за гусями, которые давно улетели на юг.
– Тебе не обязательно идти, – сказала я. – Оставайся здесь.
Пенелопа взглянула на меня, приподняв брови, сжала зубы и заявила, чтобы я заткнулась и начала одеваться.
– Мы выходим после завтрака.
Так мы и сделали. На завтрак была яичница с толстыми ломтиками бекона. Мы пообещали нашим хозяевам, что скоро вернемся. Пенелопа улыбнулась и поцеловала в щеку Марка и мальчика. Ну, а я не из тех, кто целуется.
Ходьба немного успокоила мои нервы. Пока ты идешь, ты вроде как нигде. Я могла бы шагать и шагать вечно.
Мы с Пенелопой почти не разговаривали. Она смотрела на карту, чтобы не сбиться с пути, а у меня на сердце лежал камень. Тяжелый и холодный. В каждом мужчине, идущем навстречу, я видела Крегара, а когда мы зашли в лес, мне начало казаться, что он прячется за ближайшим деревом. Его глаза смотрели на меня из каждого ручья. Я нутром чувствовала, что пройдет совсем немного времени, и эти видения станут реальностью. Он скоро будет здесь. Но и я, наконец, пойму, что означали те слова в подвале преподобного.
Скоро. Дверь в моей голове ходила ходуном, готовясь сорваться с петель.
Родители мне помогут, они защитят меня. Ведь они мои родители.
– Почти пришли, – сказала Пенелопа. – Вот кряж, отмеченный на карте. Их участок должен быть с другой стороны. Если пойдем вдоль реки, будем там через час."
"Так близко. У меня аж желудок скрутило. Я всегда представляла, как родители бегут мне навстречу с распростертыми объятиями, крича от радости, что дочка, которую они оставили столько лет назад, вернулась к ним, и разбрасывают золото, словно конфетти.
Даже не задумывалась, что может быть по-другому. Однако здесь, далеко на севере, зима не просто превращает тебя в лед, высушивает кожу и останавливает сердце. Она замораживает тебя изнутри. Люди здесь твердые, как камни, они встречают гостей с ружьем, и мои родители, наверное, такие же.
Мои родители
УЧАСТОК НА РЕКЕ ТИН, принадлежавший папа и маме, находился с внутренней стороны излучины.
