Руки демона на моей шее, руки Крегара, покрытые кровью… Они сжимались. В глазах потемнело, во рту возник запах железа. Языки пламени уплывали, словно пятна масла по воде. Я падала в черный океан. Океан дурной крови.
Пенелопа изо всех сил хлестнула меня по щеке.
От шока легкие открылись, и в грудь хлынул воздух.
– Элка, – повторила она, и я вцепилась в ее голос, словно в брошенную веревку. – Давай, дыши.
Вдох-выдох. Вдох-выдох. Я потихоньку выползала из тьмы. Океан пропал, и вернулось пламя.
– У тебя была паническая атака, – невозмутимо сказала Пенелопа.
Я жадно глотала воздух, словно он мог закончиться.
– С чего ты взяла?
Она открыла фляжку и протянула мне.
– Папа был врачом.
Слово «папа» она произнесла так спокойно, словно говорила о хлебе или о расческе. Вообще никаких чувств. Если он был доктором, значит, знал, что озеро отравлено. Почему же тогда он пил воду?.. Не было в ее истории ни капельки смысла."
"Я осторожно покосилась на Пенелопу. Слишком много она знает, я прям нервничать начала.
С чего бы это? Ум и лживые речи Колби посадили меня в тот ящик. Зато знания и сообразительность Пенелопы вылечили меня и помогли выбраться из Эллери. На что еще она способна? Мне вдруг стало страшно. Я могла сразиться с медведем и выйти один на один против волка или пумы, однако в мире людей я одинокая хромая овца.
– Пенелопа… можешь сделать для меня кое-что? Типа «ты спасаешь меня, я спасаю тебя».
– Чего ты хочешь? – спросила она, даже не пытаясь скрыть подозрительности.
Я покраснела и занервничала. Черт, почему я бабку не слушалась? Я перевела взгляд на огонь, чтобы не увидеть в глазах Пенелопы жалости или чего похуже. Вдруг она рассмеется. Набрала воздуху в грудь, уговаривая себя, что стыдиться нечего. А если она рассмеется, оставлю ее в лесу, на прокорм волкам.
– Научишь меня читать?
– Пообещай, – нервно сказала Пенелопа, – что ты не убьешь меня, если что-то пойдет не так.
Я нахмурилась.
– Что-то может пойти не так, только если ты будешь учить меня не тому, что надо.
Солнце встало, мы уже полчаса шли по лесу. Я заметила волчьи следы у костра, но ей ничего не сказала – вдруг опять паниковать начнет. Вокруг бродили три, может, четыре зверя. Разведчики.
– Я буду учить тебя тому, что надо, – сказала Пенелопа, и я почувствовала раздражение в ее голосе.
Наверное, ученые люди не любят, когда невежды сомневаются в их уме. Мне тоже не понравится, если она начнет меня учить разделывать зайца.
