Обычно это кто-то из стаи или семьи, или тот, кого ты любишь и чувствуешь себя с ним как дома. Это может быть даже тот, кто вызывает гнев и ненависть, ну хоть что-то. Сейчас же у него нет ничего. И не будет ни сегодня. Ни завтра, и, возможно, даже ни через год. Но если он утратит свою связь с человечностью, то однажды одичает и не сможет обратиться в человека. К тому же волк без уз опасен. И… решение должно быть принято.
Очередная вспышка в темноте вызвала случайное воспоминание. Об узах.
— Марк говорил…
Гордо все понял.
— Да, — вздохнул он. — Это так. Ты — мои узы, Окс.
— Когда это произошло?
— Когда тебе исполнилось пятнадцать. Помнишь, я подарил тебе рубашки?
— Я не почувствовал разницы.
Теперь ты один из нас.
— Ты почувствовал.
— Твою ж мать, — прошептал я.
— Так просто случилось, — умолял он. — Я никогда не хотел…
— Могу я быть узами для вас обоих?
— Обоих?
— Для тебя и для него.
— Я не… возможно. Если кто-то и сможет, то только ты.
— Почему я? Я ведь ничего из себя не представляю. Я — никто.
Гордо сжал мою руку.
— Ты важнее любого из нас, Окс. Знаю, ты этого не видишь. И я знаю, что ты думаешь. Но это так.
Теперь я был мужчиной, поэтому отогнал жжение в глазах.
— Что я должен сделать?
— Ты уверен? — спросил Томас у меня за спиной.
Я смотрел только на Элизабет. Я чувствовал волков вокруг, но не отводил от нее взгляда.
— Да. — Потому что там был Джо.
— Все произойдет быстро, — произнес Гордо. — Защита спадет. Ты услышишь его. Это будет… громко. Не пугайся. Он учует твой запах.
Поговори с ним. Позволь ему услышать твой голос. Он не… он выглядит не как обычно. Понял? Но это все равно Джо.
— Понял. — Сердце бешено колотилось в груди.
Это был не сон.
— Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — тихо пообещал Гордо.
— Хорошо.
— Окс, у тебя есть выбор.
Наконец-то я посмотрел на него.
— И я его сделал.
Гордо выдержал пристальный взгляд, ища что-то глазами на моем лице. Я не знал, нашел ли он то, что искал, но в итоге натянуто кивнул. Затем поднял левую руку ладонью к небу.
Все татуировки на его руках поблекли, кроме одной, которая была глубокого землисто-зеленого цвета. Это были две линии, извивающиеся синхронно друг с другом. Он провел по ним двумя пальцами и что-то пробормотал себе под нос. Воздух завибрировал, и у меня заложило уши. Волки вокруг меня зарычали, и я вновь посмотрел на Элизабет.
Круг ненадолго вспыхнул, а затем потемнел. Стал серым и безжизненным.
А после этого я услышал.
Низкий рык. Рычание.
