Они терлись об меня своими телами, их головы сталкивались с моей грудью и головой. Тот, что побольше был темно-серого окраса с маленькими черными и белыми пятнами на задних лапах. У того, что поменьше был аналогичный окрас, но его черные и белые пятна начинались на морде и достигали плеч.
Их глаза вспыхнули ярко-оранжевым огнем, когда языки коснулись моей кожи.
— Гадость, — мягко заметил я.
Они рассмеялись. Не вслух, но они рассмеялись, и от этого знакомого поведения в груди стало больно.
— Картер, — сказал я.
— Келли, — голос от испытываемого мной трепета звучал просто глупо.
Они вновь рассмеялись надо мной, а затем запрыгали и заскакали вокруг меня, словно игривые щенки. Кусали одежду и пальцы, и я не спал.
Я коснулся их спин, лунный свет просочился сквозь мои пальцы на их мех. Они были счастливы. Каким-то образом я знал, что они счастливы. Я мог чувствовать это в своем сознании и в груди, и это было так ярко.
Оглянувшись на Томаса, я увидел огромного коричневого волка, сидящего справа от него и внимательно наблюдающего за мной.
Он и близко не был того же размера, что и Томас, но его глаза светились так, словно сейчас был Хэллоуин, пылко и тепло. Волк фыркнул на меня, и я заметил изгиб таинственной улыбки."
"— Марк, — сказал я.
Он наклонился, и из его горла вырвался рык, а нос скользнул по моему лицу, язык последовал сразу же за ним.
— Вы лижетесь. Вам потом будет неловко. Я не собираюсь вас лизать сейчас, — я на миг умолк, задумавшись. — Или когда-нибудь вообще.
Казалось, ни одного из них это не волновало.
Я не знал, понимают ли они меня. И понятия не имел, было ли все происходящее реальностью.
Гордо вернулся, его татуировки успокоились. Они все еще мерцали, но, казалось, больше не двигались как прежде. Он был бледен, его глаза слегка запали.
Глянув на Томаса, Гордо произнес:
— Это не сработает. Он не сможет привязаться к кому-либо из вас. Его узы просто не закрепятся. — Его голос стал жестким. Обвиняющим. — И думаю, ты знал это с самого начала.
Раздался звук. Хлюпающий, щелкающий и ужасный. Стон мышц и треск кожи, белый мех вздыбился и поредел. Это заняло всего секунды, но там, где мгновение назад был волк, теперь стоял Томас. Он все еще был животным, по крайней мере, частично, задержавшимся в форме существа между человеком и волком. Его пальцы заканчивались черными когтями, а лицо было слегка вытянутым. С острыми зубами и красными глазами.
И он был обнажен, что делало все еще более сюрреалистичным.
