покажите ему что мы можем дать потому что он СтаяНашМойБратСынЛюбовь».
— Слышу, — ответил Гордо. — Но не так, как ты, потому что я больше не в стае.
Стая.
О, боже мой. Стая.
И я побежал.
— Окс! — закричал Гордо мне в спину.
Я проигнорировал его. Нужно было срочно оказаться ближе, потому что в груди все горело, кожа зудела так сильно, что, казалось, это сведет меня с ума. Ветер ревел в ушах, облако вновь явило миру луну, и стало практически так же светло, как днем, и они завыли. Они запели. Песня лилась, живая и звонкая, и большего мне не потребовалось, запрокинув голову, я завыл в ответ душераздирающие мелодии, — «я слышу тебя я знаю тебя я иду за тобой я люблю тебя» — на весь лес, чтобы сама луна услышала.
Сердце забилось словно барабан, звук отдавался в груди. Казалось, я могу разлететься на куски, эти осколки упадут среди деревьев, и все, что останется от меня — маленькие лужицы лунного света, который будет отражаться от них.
«ОКС-ОКС-ОКС-ОКС-ОКС-ОКС».
Ветви деревьев били по лицу. По рукам.
Не более чем кратковременные вспышки боли, прежде чем песнь снова захватывала меня.
«СЮДА-СЮДА-СЮДА-СЮДА».
Я вспомнил о своем отце и о том, как он говорил: «К тебе будут дерьмово относиться. Большую часть жизни».
«НАШ-НАШ-НАШ-НАШ-НАШ».
Я подумал о маме и о том, как она рассмеялась: «У тебя мыльный пузырь на ухе»."
"«ДОМОЙ-ДОМОЙ-ДОМОЙ».
Я подумал о Гордо и его шепоте: «Теперь ты один из нас». И ведь так оно и было? Правда?
«ДА-ДА-ДА-ДА-ДА».
Я подумал о Джо, и это тоже звучало в песне, в гармонии со всеми голосами, они ждали за линией деревьев, оставалось всего несколько шагов, мне нужно было оказаться там, нужно было увидеть, что там, увидеть, и я… я… я… я…
Я выбежал на поляну.
Остановился.
Упал на колени.
Закрыл глаза.
Тяжело сел на пятки.
Подставил лицо луне.
Они пели.
А затем это разнеслось эхом.
Я сделал вдох.
И открыл глаза.
Передо мной стояло нечто нереальное.
Белый волк. С черными пятнами на груди. Лапах. Спине.
Глаза этого существа полыхали красным огнем, сверкая в лунном свете.
Оно было размером с лошадь, его лапы казались вдвое больше моих рук. А морда длиной с мою руку. И виднелся намек на зубы, похожие на пики.
За ним что-то двигалось, но я не в силах был отвести взгляд.
Волк подошел ко мне, а я все не мог пошевелиться.
— Это сон, — прошептал я. — Боже. Это сон.
Он стоял передо мной, опустив голову и обнюхивая мою шею, это были медленные и неторопливые вдохи, его горячее дыхание ощущалось на коже.
