Звучало так, будто у того, кто говорит полный рот очень острых зубов.
— Кто это? — прорычал я в трубку.
— Я нашел твою подружку. Она пахла тобой. Немного. Может, как воспоминание из далекого прошлого. Пыталась вернуться за твою маленькую… магическую защиту.
— Богом клянусь, если ты, блядь, тронешь хоть волосок на ее голове, я убью тебя.
— О нет, — прорычал голос. — Тогда тебе, наверное, придется меня убить. Из-за ее крови. Она такая вкусная.
— Чего ты хочешь?
— Уже лучше. Спасибо. На самом деле все очень просто.
Я хочу тебя, Окс. И остатки твоей стаи. Он будет так… доволен. Мною. Будет любить меня… за то, что я забрал все то, что он сам не смог.
— Ты не знаешь, с кем ты…
— Окс, — прорычал волк, потому что это мог быть только он. Я прожил с ними бок о бок достаточно долго, чтобы распознавать звуки, которые они способны издавать. Различать гнев и ярость, которые они могли испытывать. — По-моему, ты меня не слушаешь.
Джесси снова закричала, и ее голос сорвался, пронзительный и дрожащий от боли.
— Не надо, — взмолился я.
Потому что это была моя вина. Он делал это с ней из-за меня. — Не причиняй ей боли. Прекрати. Что тебе нужно?
— Приходи, — сказал волк. — Выйди за пределы этой… липкой дряни. Она жжется. Эта проклятая магическая защита. Встретимся снаружи. А там посмотрим… что мы увидим.
— Куда? — процедил я сквозь стиснутые зубы.
— К мосту. Мне сказали, что здесь он только один. У тебя двадцать минут, Окснард. Боюсь, я вынужден настоять на этом. Двадцать минут. Или ее кровь будет на твоих руках.
Волк отключился.
Руки дрожали, когда я уронил их.
— Ты слышала? — спросил я.
— Каждое слово, — ответила Элизабет, и ее глаза вспыхнули оранжевым во мраке.
— Они понятия не имеют, верно?
— Да. Они думают, мы сломлены.
— Хорошо, — прорычал я. — Потому что они крепко облажались.
Она наполовину обратилась, выпустив когти и обнажив клыки. Ее щеки и лоб покрылись шерстью.
И впервые с тех пор, как она завыла траурную песнь о смерти своего Альфы, Элизабет Беннет откинула голову и запела.
Только на этот раз это была песнь войны.
* * *
Мы и впрямь были сломлены.
Часть нашей стаи покинула нас. Мы не были целыми. Это действительно правда.
Но нам удалось это компенсировать. Заполнить пустоты кое-какими временными заменителями, которые удерживали нас вместе, пока мы все еще были способны на это.
— Какой во всем этом смысл? — спросил как-то Рико, пока пот стекал по его лицу.
Я вспомнил, что говорил мне Томас. О стае. И о защите своей территории.
