— Когда мы волки, то помним почти все, но иначе. На более базовом уровне. Сложные вещи понять гораздо труднее. Мы воспринимаем все в общих чертах. Видим лишь контуры. Конкретизировать становится проблематично. Это ее способ справиться с ситуацией. Печаль волка — не то же самое, что печаль человека. В большинстве своем.
Я понимал, о чем он говорит. И подумалось, что отчасти это напоминает попытку сжульничать.
— Я не волк, — произнес я.
— Не волк, — согласился он.
— И мое сердце разрывается на куски.
— Так и есть.
— Я не могу обратиться, чтобы унять это.
— Окс, это все равно не облегчает боль, с которой нужно справиться. Просто становится чуть легче осознать. Понять.
— Кажется, я довольно многого не понимаю, — признался я.
— Как и я, — заметил он. — Ты же знаешь, что нужен нам. Ты для нас очень важен.
— Почему?
— Почему ты важен? И почему мы нуждаемся в тебе?
— Да.
— Нам больно, Окс, — сказал Марк. — Точно так же, как и тебе. Мы можем не до конца понимать твою боль, но все равно ее чувствуем.
У всех болит по-разному. А когда умирает член стаи, особенно если это Альфа, образуется огромная дыра, которая разверзается словно пропасть, и мы отчаянно пытаемся заполнить ее. Чтобы она исчезла. Или, по крайней мере, забыть о ней. Хотя бы ненадолго. Будь то попытка спрятаться ночью в лесу…
— Или найти того, кто стал ее причиной, — закончил за него я.
Марк тихо улыбнулся.
— Я говорил ему, чтобы он этого не делал. Джо. Я сказал ему, что он совершает ошибку.
— И он послушал?
— Хотелось бы думать, что да.
— Видимо, недостаточно хорошо.
— Бывает трудно услышать то, чего слышать не хочешь, когда ты в отчаянии и единственное, что испытываешь — гнев.
— Но когда мы вместе, с этим легче справиться. Именно для этого и нужна стая.
Марк кивнул.
— Именно поэтому мы оба в тебе нуждаемся. И надеюсь, ты так же нуждаешься в нас. Потому что мы тоже здесь, Окс. Обещаю. Мы тебя не бросим.
Мне хотелось ему верить.
* * *
Я оставил их в лесу.
Марк перекинулся в волка и свернулся вокруг Элизабет.
Картер и Келли заскулили, когда я пошевелился, но быстро затихли, обретя утешение рядом с остальной частью своей стаи. Они знали, куда я направляюсь. И полагали, что дадут нам то уединение, в котором мы нуждались.
Но они понятия не имели, о чем я собираюсь попросить.
Потому что я принял решение.
Моя мать прошелестела:
— Я сделаю все, что в моих силах.
— Ты защищал свое, — шепнул Томас. — Я так горжусь тобой.
