Убедиться, что с ними все в порядке. Удостовериться, что они хоть что-то съели. Я не мог позволить волкам голодать.
Так что не трудно представить мое удивление, когда я вдруг оказался у собственной входной двери, а рука зависла над дверной ручкой. Я велел себе уйти.
Но вместо этого положил руку на ручку и повернул ее.
Она не поддалась.
На миг я растерялся.
Но потом до меня дошло, что она заперта, хотя мы никогда не запирали дверь. Даже после того, как отец ушел, потому что у нас не было для этого причин. Мы жили в деревне.
Дом в конце переулка пустовал, а потом в нем поселились волки. Не происходило никаких преступлений, никакие монстры не выходили ночью из леса.
Во всяком случае, раньше.
Все изменилось, и рука задрожала от этой мысли.
У меня не было с собой ключей. И я не знал, где они. Мне они никогда не требовались…
— Мы положим его сюда, — прошептала мама. — На случай, если он тебе когда-нибудь вдруг понадобится…
Запасной ключ.
Мама оставила запасной ключ под крыльцом, спрятав его под камнем.
Она показала где, как-то однажды, когда мне было девять. Или, быть может, десять лет.
Прежде чем успел задуматься над тем, что делаю, я спустился с крыльца и сунул под него руку.
Но отыскать камень сразу не вышло. Попадались только опавшие листья да пауки, все, кроме гребаного камня…
Пока вдруг костяшки пальцев не черкнули по нему.
Я вытащил его на свет. Он помещался в ладони так же, как и тот, что я нашел в лесу. Тот самый, которым я ударил Ричарда. Он…
Но ключа не было.
Я перевел дух.
Покачал головой.
Посмотрел снова.
И заметил его. Просто немного в грязи. Прямо на нем свернулся колорадский жук, серый и блестящий.
Только взяв ключ, я понял, что последним человеком, который прикасался к нему, была моя мама.
Отец никогда им не пользовался. В этом не было нужды. Если он возвращался домой поздно, вываливаясь из грузовика и теряясь в пивном угаре, дверь всегда была открыта.
Я тоже никогда им не пользовался. Не важно откуда возвращался домой — из школы, с работы, из библиотеки.
С прогулок в лесу, где чувствовал, как территория Томаса гудит в моих венах.
Мама была последней, кто прикасался к этому ключу.
Вспомнился тот день, когда я впервые взял в руки свою рабочую рубашку, на которой аккуратными стежками было вышито мое имя.
Вспомнил, как в первый раз держал за руку Джо — маленький торнадо, который твердил, что от меня пахнет конфетами и сосновыми шишками. Эпично и восхитительно.
Это казалось таким же важным.
