Почему мне тогда было так хреново? Я не испытал ни триумфа, ни радости отмщения. Ничего, кроме опустошенности я не почувствовал.
А когда я на могиле у матери то был в последний раз? Я не помню.
– Беляш, – прорычал я, отбросил мерзкий, уже оплывший пузырь. Злюсь я? Злюсь ужасно. На себя, на всех вокруг. А эту дуру чертову я жалею. – И кофе. Быстро.
– Понял. Есть ту неподалеку забегаловка. Мы там с парнями…
– Кишкоблудите? – оскалился я, дернул галстучный узел, подумал, содрал с себя чертову удавку.
Ничего, в мэрии перетопчутся. Тем более там сегодня Сергей Райков будет презентоваться, речь толкать перед электоратом. Ничего страшного, если я приду не по протоколу одетый. – Бинке позвони, скажи что задержимся.
– Может это… Вы сами…
– Миша. Не зли, – рявкнул я, глянул в окно, заметил несколько женских фигурок возле пошарпанного здания, на фасаде которого была табличка «Родильный дом номер…». У людей праздник и счастье. Люди встречают нового члена общества. А у меня нет даже собаки, мать ее.
Может пора уже все таки найти кого-нибудь, кто мне наследника подарит? Остепениться. Только вот… Я просто боюсь, что снова не смогу сдержать слова. Боюсь я ответственности. Так… Я видимо схожу с ума. Мне снова мерещится пупс? Нет. Не кофе мне надо. Ой не кофе.
– Миша, ты баб видишь? Вон там суетятся. С камерой одна.
– Цыган вижу, – хмыкнул водила. – Во люди отдыхают. С гитарой. Шашлычку бы еще, и полный кайф.
– Кайф, – вздохнул я, откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.
– Миша, и когда Бинке звонить будешь, скажи ей, чтоб готовила вещи. Сегодня подпишу контракты, завтра валим из этой дыры. А там и КТ, и МРТ. И Лизочка, или Мусенька, я их путаю. И точно нет Пупса и ее мерзкого мужа.
– Прибыли, босс. Беляши и кофе вас ждут, – выдернул меня из раздумий радостный рев Мишани. Я выпал в реальность, и мне показалось, что я провалился в прошлое. Стекляшка «шайба» спрятанная в глубине старых дворов. И запах прогорклого масла, который я почувствовал даже сквозь закрытые окна.
Он пропитал, как мне показалось, кондиционированный воздух дорогой тачки. Рот наполнился липкой слюной. К горлу подскочила тошнота.
– Иди возьми с десяток беляшей и кофе, – приказал я, понимая, что нет в моей жизни больше праздника. Странное осознание, правда? Я могу позволить себе почти все. А радости и удовольствия нет совсем. Не чувствую ничего. Оживаю только когда…
Глава 20
Холодно сегодня.
