– Куда едем, босс?
– Беляш хочу. Такой, знаешь, поганый. В котором из мяса только бульон и лук. И все это я хочу запить пойлом, которое условно называют кофе. Приторно сладким, чтоб его из кастрюли половником наливали.
В зеркале заднего вида отразились встревоженные глаза Мишани.
– Это, шеф. В больничку может? Ну там МРТ, КТ.
– С хрена ли?
– Ну, сотрясение у вас, наверное. Или там гематома.
– Я тебе сейчас гематому организую. Хотя, у тебя вон шишка есть уже. Или может мне все таки рассказать, как баба мелкая с одного удара страйк выбила?
– А я чего? Как лучше ведь хотел, – пробубнил Миша.
Заботушка, блин. Но он прав. Что-то повредилось в моей голове.
Чертов кофе, проклятый беляш. Мне жалко эту гадкую ведьму. Мне ее жалко, хотя она сама бы меня могла пожалеть. Она жена успешного человека. Помирятся они, к гадалке не ходи. Или она отсудит у мужика столько, что ейц до конца жизни хватит. Да нет, он ее не отпустит. Она его пропуск в мир власти. Смотрящая блин. Что там губер говорил про имущество? Черт.
да какая мне разница? Я хочу беляш. Все, больше ничего."
"И желания эти странные пробудились совсем не случайно. Мама меня водила есть гребаные беляши и пить мерзкий жидкий кофе, разбавленный вонючим молоком, по праздникам в уродский кафетерий. Там были столики на длинных ножках, замасленные и липкие, не протираемые никогда. К ним можно было прилипнуть намертво. Но это был именно праздник. Вот такой вот херовый, но очень счастливый. Мать меня тянула одна. Работала, как проклятая, чтобы хоть как-то содержать растущего пацана.
Отец просто ушел. Нашел бабу моложе. Родил от нее сына и поставил маму перед фактом, что у него другая семья. Просто бросил нас и ни разу не вспомнил. Вру, вспомнил он обо мне года полтора назад. Соскучился, бля. На лечение денег пришел просить, сука, для жены своей безумной. Хер ему в рыло. Я маме обещал, что стану успешным и что сделаю ее королевой. Не успел. Не сдержал слова. Она не дожила до благополучия. Умерла, когда мне семнадцать исполнилось, просто не проснулась.
Сердце не выдержало бешеных нагрузок. Я ее похоронил сам. Не помню как. Денег не было, я просто ходил и собирал какие-то копейки. Я не смог ее вылечить, не смог нормально в последний путь проводить. Поклялся на ее могиле, что стану тем, кем стал. Не жрал, не пил. Как вол работал. А он пришел, мать его, просить у меня спасти ту, которая лишила мою маму надежды на нормальную жизнь. Черт старый. Черт, черт, черт.
