А у вас там, в Италии, говорят, чудо-напиток навострились из винограда делать, такой, что с одного кубка будто бы сразу вокруг ангелы петь начинают. Или врут? — с якобы сомнением глянул князь на монаха.
— Святую правду говорят, Всеслав, — подхватил почуявший возможные варианты сближения с опасным дикарём дипломат-шпион. — Один-два кубка — и будто наяву райские врата видишь, и того и гляди ангелы вострубят! Моя вина, верно — не захватил я ни даро́в, ни чудесного напитка. Но не беда! Сегодня же куплю самого лучшего из здешнего, и пойдём туда, где с соседями-ромеями так весело отдыхали.
А как до дома доберусь — семь корзин с чудо-эликсиром тебе пришлю, идёт?
— Семь? — с сомнением, будто раздумывая, не обидеться ли, покосился на него князь.
— А, сколь в лодью уместится — столь и пришлю! У меня в монастыре одном должник есть, у них та амброзия лучше всего получается. Вот у него и заберу. А ты если лодью свою дашь, то и ждать, пока венгры-мадьяры здесь расторгуются, не надо будет — сразу и отправлюсь.
Но только сперва в то место, где с ромеями гуляли. Я угощаю! — он широко и щедро махнул рукой, будто уже успел где-то оскоромиться. Как говорит мудрый народ: «кто празднику рад — накануне пьян!»."
"— Рысь, а вели-ка морсику подать, брусничного! А то во рту пересохло. И лучин пару-тройку зате́пли, темновато, не видно ни пса!
Гнат, услышав условленную фразу, пропал из горницы, как иллюзионист: был — и нету. И что интересно, когда выходил — дверь и не вздохнула, а когда вернулся — взвыла-заскрипела так, будто кто древнюю могилу вскрыть решил.
Всё шло точно по сценарию. Даже свет уличный стал тускнеть, когда Чародей сказал об этом. Будто кто-то снаружи стал медленно закрывать окно широкой снеговой лопатой.
— Морс любишь, Сильвестр? Брусничный? А я очень уважаю! Поутру знаешь, как оттягивает! Лучше вашей лимонной воды в сто раз! — зачастил князь. Встал резко, чуть толкнув стол на гостя, потянувшись за посудой к Рыси. И уже махал руками на того, указывая, куда ставить светец с лучиной:
— Да поближе сдвинь, не видно ж будет! Во, так хорошо.
А этот к брату Сильвестру поближе, ему чтоб тоже глаза не трудить. Да не впритык же, бороду гостю спалишь или рукав, чего ты, Гнат⁈
За этой суетой монах смотрел с изумлением и тревогой. А как ты хотел, дядя? Обычный гипноз, да в связке с «цыганским», да после такой подготовки — это тебе не шутки. И то, что один из глиняных стаканов-канопок перед Всеславом оказался не пустым, он не приметил.
