Кое-какие области на западе говорили на немецком, барбантском и иных языках, а также их смеси. Итальянские и испанские пограничья также радовали пестротой вариантов. Поэтому Игнатий не сильно переживал насчет акцента, воспринимая его как один из множества французских говоров. Марфа, кстати, говорила на том же говоре. Только свободнее. Настолько свободнее, что Игнатий не смог понять – родной это язык или нет.
Не обходилось без провокаций.
Так однажды де Лойола специально назвал Марфу Алисой. Из-за чего та вздрогнула, словно ее током ударили.
Он, конечно, тут же извинился, сказал, что оговорился, вспомнив об одной своей знакомой. Но этого ему вполне хватило для подтверждения слухов.
Отец Афанасий поначалу не сильно горел желанием пускать католика на беседы с Андреем. Но чем дальше, тем больше охотнее шел на сотрудничество. Ему самому было очень интересно послушать. Особенно когда они начинали обсуждать что-то далекое и интересное. Например, виды Иерусалима и Рима или облик Святой Софии и Нотр-дам-де-Пари.
Поэтому сейчас, несмотря на все сложности и напряженность обстановки, Афанасий колебался недолго. И все же повел Игнатия на прием к Андрею. Не ведая, впрочем, захочет тот того принять или нет…
Вошли.
Андрей сидел на лавке, прислонившись к стене. Вид его был бледен, но вполне живой. Наличие на нем одежды и отсутствие ожидания приема говорили о том, что воевода в ней и находился, занимаясь бумажными делами.
Игнатий высказал обычную здравницу. И воевода ему кивнул, скрывая улыбку.
В очередной раз. Столько времени прошло, а он все еще не забывал курьеза своей проказы…
Присутствие иезуитов и доминиканцев так близко к своей особе его поначалу сильно раздражало. И вынуждало всегда быть начеку. Это нервировало и утомляло. Поэтому, после завершения обследования и составления актов он устроил им небольшой розыгрыш. Благо, что был самый сезон. Ну, раз они не хотят уезжать, то…
Он прогулялся на природу, где набрал псилоцибов – веселых грибков, который как раз в сентябре-октябре активно растут в средней полосе.
Немного. Ну и, настояв на них воду, подлил, улучшив момент в святую воду католиков. Настой был слабенький, но его хватило для всякого веселья. Ведь перед этим им поведали по секрету, что в окрестностях водятся колдуны и разного рода нечисть. И что люди видели, кикимору возле дома, где католики поселились, пояснив, будто бы новички их особо интересуют. И не только кикимору видели…
В общем было весело.
