В договоре действительно говорится о том, что все в руках Всевышнего. Он предусматривал плату как за победу, так и поражение. Так же он учитывал гибель от ран в обоих случаях.
– Ясно, – кивнул Филипп. – Вы не обманули меня. Это отрадно. Надеюсь, ваши слова и дальше будут правдивы.
– Клянусь! – воскликнул Анри и поцеловал тельный крест.
– Зачем вы проиграли этому дикарю?
– Ваше Величество, он был хорош. Слишком хорош для меня. Это истинный мастер клинка. Он, выйдя с саблей против моей рапиры, играл со мной. Я сумел его ранить, но… – развел руками Анри.
– Странно… – тихо произнес Филипп. – Зачем Боштель отправил султану неумеху?
– Ваше Величество! – воскликнул Анри, вспыхнув и покраснев лицом.
– Ваше Величество, – вкрадчиво произнес один из приближенных, – этот человек – первая рапира Парижа.
– Серьезно?
– Серьезно. И я имел честь как-то скрестить с ним клинки. – произнес он, потерев ногу, на которую прихрамывал. – Человек он с очень ранимой честью и самолюбием. Поверьте, если он кому-то дает столько лесную оценку, то это совершенно точно того стоит.
– Неужели этот дикарь так хорош?"
"– Он не дикарь, Ваше Величество, – произнес Анри, который с трудом, но сумел взять себя в руки. – Это один из самых образованных людей Рейно Рюс. Он сделал несколько изобретений. Плохо, но говорит на французском. Немного знает латынь. Очень хорошо разбирается в военном и инженерном деле. Мы с ним долго беседовали. Больше с помощью переводчика, который помогал. Но чем дальше, тем меньше требовалась его помощь.
И когда пришел черед прощаться, то мы могли обходится без сторонней помощи.
– Он католик?
– Он христианин. Схизматик. Но протестантов очень не любит. Говорит, что их Бог – золотой Телец. И что они отвернулись от Христа и его учения.
– Ясно, – довольно благодушно произнес Филипп. Ведь для католика православный раскольник, но не еретик-протестант. Во всяком случае финансовые вопросы между ними так и не пролегли. Отчего и злобы особой не было. – Но в чем же мне тебя судить?
– Мой Руа отказал мне с товарищами в защите.
Он просто проигнорировал мою просьбу о помощи. Более того, велел тайно схватить и выдать османам.
Филипп замолчал.
В принципе – дело неплохое. Макнуть Генриха Валуа в грязь лицом в очередной раз за связь с магметанами всегда полезно. Но… ему не хотелось. Просто не хотелось связываться с этим грязным делом. Кроме того, эта четверка, как он понял, занималась всецело осуждаемыми им вещами. И как-то ее поддерживать он не хотел.
