Потому что все стрельцы старались на совесть. Ведь перед Царем удаль свою демонстрируют. Вот и били так, что дым коромыслом. Быстро. Слажено.
Их опять построили в шесть шеренг.
И они умудрились выпаливать по три выстрела в две минуты. Однако со стороны казалось, что на подлесок обрушился просто ураганный огонь[43]. По местным меркам, разумеется. А потом копейщики, спешились, и довершили атаку с копьями. Да не абы как, а подойдя к подлеску сомкнув щиты-капли и укрывшись за ними. Они к таким учебным атакам в целом были привычны.
Еще там, на учебных полях под Тулой, приучились. А тут… почему бы и не поиграться на потеху Царю? Вдруг тому глянется? Вдруг как-то отметит?
– Любо! – невольно воскликнул Царь, после того, как те закончили.
И вслед за ними многие загомонили, весьма одобрительно. Ибо тульский полк показал и силу, и невероятную, просто сказочную управляемость. Да такую, что по московскому полку, среди простых помещиков шепотки пошли едва ли не басом. Понравилось. Самим захотелось также. А то ведь во время Казанского похода они прекрасно помнили, как воевали.
– А ведь ты, собака, наветы на воеводу тульского талдычил, – с едкой усмешкой и громко произнес Царь, обращаясь к Курбскому. Слишком громко, чтобы все вокруг услышали.
– Так в заблуждение меня ввели, – виновато развел руками князь.
– А что за наветы? – поинтересовался Андрей.
– Что ты, де, город поджег, а сам в Литву отъехал, уведя с собой весь полк.
– Государь, это так?"
"– Да, – кивнул Иоанн Васильевич.
– Слухи ведь все равно будут гулять.
Позволь пред Всевышним доказать, что дела сие – гнусная ложь злокозненного мерзавца.
– ЧТО?! – взвился Курбский.
– На саблях, – подняв правую руку, произнес Государь. – Перед строем. Немедля.
Спешились. Сняли брони. Вышли.
Андрей, как и во время боя с французом, снял с себя рубаху, дабы предстать с голым торсом. Его тезка на такое не пошел. Слишком проигрышно он смотрелся на контрасте.
Начали…
Сам бой не имел никакой ценности. И во многом походил на поединок Аджея Кмитеца и пана Володыевского.
Курбский был, без всякого сомнения, храбрым мужчиной. И многоопытным в походах. И даже практику определенную сабельного боя имел. Но при всем при этом он совершенно не владел никакой внятной техникой сабельного боя. Да оно и не нужно ему было. Ведь рубил с коня. И кроме сильного удара с оттяжки, да простенькой защиты в таком деле ему особенно ничего и не требовалось. Отчего удар у него был поставлен. И при удаче он мог им развалить своего противника.
