У двери, собранной из трех дубовых плах, вместо петель имелся круглый шип сверху и снизу с одного торца, который вставлялся в выемки бревен сруба. Поэтому, чтобы снять или поставить дверь приходилось бревна над косяком чуть приподнимать.
Муторно. Но так тогда делали.
– Хватит, – махнул рукой Андрей, прекращая пустую долбежку крепких деревянных плах. На изгиб их не сломать. – Несите топоры.
С топорами дело пошло намного лучше.
Бойцы, сменяя друг друга лихо начали долбить в створку. И крепкие дубовые плахи стали поддаваться.
Били с умом. И не просто прорубали, а пытались плахи расколоть вдоль волокон. Так, чтобы фрагменты вывалились. И можно стало поддеть запорное бревно.
И это удалось сделать минут через пять.
Раз – и плаха лопнула. А ее фрагмент шириной с ладонь свободно отошел, открывая большую дырку.
С той стороны начали стрелять из луков. Но без всякого толку. Андрей об этом догадывался, поэтому поставил рубить дверь бойцов в крепких доспехах. Так что несколько стрел просто отскочили от ламеллярных пластин.
Боец поддел запор обухом топора и выбил его из пазов.
Дверь отварилась.
И его коллеги с щитами наперевес ринулись вперед…
Спустя десять минут все было кончено.
Штурмовая команда, следуя инструкциям воеводы, просто оттесняли противников щитам, работая дубинками. Местами прижимая к стене, местами просто сбивая с ноги, местами оглушая.
Оборону не удалось держать ни в узких проходах, ни в комнатах. В проходах бойцы выстраивались колонной и давили. Такого давления никто не мог сдержать, сколько не старался.
В залах же, натиск стены щитов против в целом дезорганизованных и неоднородных противников был неотразим. Бойцы еще как-то держались. Но они были не одни…
Вывели Петра Петровича, то есть, Петра сына Петрова. Кудрявые волосы. Широкое лицо без выдающихся вперед элементов. Во всяком случае – значимо. И взгляд – испуганно-затравленный голубых глаз. Он был в доспехах. И мог красоваться несколькими ссадинами на лице и кровоподтеками. Дрался он крепко. Отчаянно.
Но…
Следом вывели священника. Странного.
Сухое костлявое лицо. Холодный взгляд рыбьих глаз. И плотно сжатые тонкие губы. Он был явно в годах, но так – неопределенного зрелого возраста. Ему тоже пришлось дать по голове, чтобы он дал себя схватить.
Не менее вкусным уловом оказалось и три мужчины, что явно являлись чьими-то высокопоставленными слугами. Чьи пока не ясно, но это дело техники…
Андрей вошел в комнату, где их брали.
Все вверх дном.
Какие-то бумаги.
