— По крайней мере вашим подругам есть о чем поболтать с вами на вечеринках.
— Вы не поверите, инспектор, — спокойно ответила Джин, — но когда речь заходит о смерти… В конце концов, разве нас не интригует то, чего мы больше всего боимся?…"
"Внизу, в старом музее, они сели на скамью, которой резчик придал подобие скелета кита. В бассейне рядом плавали какие-то рыбы, и пришедшие на экскурсию дети тянулись к ним, но в последний момент отдергивали руки, хихикая и визжа, демонстрируя ту же смешанность чувств (теперь любопытства со страхом), о которой в связи с Джин подумал Ребус.
У дальней стены зала стояли высокие часы, представлявшие собой нагромождение всяческих химер. Обнаженная фигурка женщины была вся опутана чем-то вроде колючей проволоки, Ребус был уверен, что там наверняка есть и другие сцены пыток — просто он их не видит.
— Наши «Часы Тысячелетия», — объяснила Джин Берчилл, перехватив его взгляд, и посмотрела на свои наручные часики. — Через десять минут они начнут бить.
— Интересная конструкция, — заметил Ребус.
— Часы, полные страданий…
Она внимательно посмотрела на него.
— Не все это замечают. Во всяком случае, не сразу.
Ребус только пожал плечами.
— Она кивнула:
— Возможно, они устраивали своим жертвам ложные погребения. По нашим оценкам, Бёрк и Хейр продали врачам не меньше семнадцати тел. Это было ужасное преступление… Видите ли, согласно христианскому вероучению, мертвец, подвергшийся вскрытию, не может восстать в день Страшного суда.
— Да, без внутренностей не очень-то восстанешь, — согласился Ребус, но Джин пропустила его замечание мимо ушей.
— Бёрка и Хейра задержали и судили. Хейр дал показания против своего подельщика, поэтому на виселицу отправился один Бёрк. Попробуйте угадать, что стало с его телом после казни?…
Ответить на этот вопрос было легко.
— Оно попало в анатомический театр? — сказал Ребус.
Джин Берчилл снова кивнула.
— Его тело отвезли в Олд-Колледж, — туда же, куда несколько ранее попали все или почти все его жертвы, — и использовали на занятиях по анатомии.
Это произошло в январе тысяча восемьсот двадцать девятого года.
— А гробы датируются началом тридцатых… — Ребус задумался. Кажется, кто-то когда-то хвастался ему, будто владеет какой-то вещицей, сделанной из кожи Бёрка.
— Ну а потом? — спросил он. — Что стало с телом Бёрка потом?
Джин Берчилл посмотрела на него.
— В музее Хирургического общества хранится записная книжка…
— Переплетенная в его кожу?
— Да. — Джин опустила голову.
