— Как твое колено? — спросила она.
— Спасибо, плохо, — ответил он. — Оно распухло и болит.
— Пару недель на больничном — разве это плохо?
— Если я глотнул водицы из Лита, то двумя неделями мне не отделаться.
— Я слышала, профессор Девлин тоже нахлебался воды… — Она внимательно посмотрела на него. — Ты уже знаешь, как ты будешь это объяснять?
Он улыбнулся.
— А ты, как я погляжу, готова ради моей пользы немного покривить душой?
— Только скажи, что я должна сказать.
— Беда в том, — ответил Ребус, — что не меньше десятка свидетелей могут опровергнуть твои показания.
— А они захотят их опровергать?
— Поживем — увидим, — сказал он.
Потом Ребус, прихрамывая, добрался до травматологического отделения больницы, где Шивон накладывали швы на рассеченную кожу на затылке. Там он застал Эрика Моза. Увидев Ребуса, Моз и Шивон замолчали и повернулись к нему.
— Эрик только что объяснил мне, как вы узнали, где я могу быть, — сказала Шивон. — И как вы проникли в квартиру Костелло тоже…
Ребус в притворном ужасе открыл рот и округлил глаза.
— Мистер Железная Рука, — продолжала Шивон, — выломал дверь в жилище подозреваемого, не имея ни санкций руководства, ни даже ордера!..
— С формальной точки зрения, — возразил Ребус, — меня нельзя было считать действующим офицером полиции. Если ты не забыла, я до сих пор отстранен от работы.
— Значит, дело обстоит еще хуже, чем я думала, — констатировала Шивон и повернулась к Мозу. — Эрик, тебе придется что-нибудь придумать.
— А что тут придумывать? — Моз пожал плечами. — Когда мы приехали, дверь была уже взломана. Должно быть, попытка ограбления… Мы спугнули воришку и таким образом сохранили имущество мистера Костелло.
Шивон улыбнулась и кивнула.
— Именно так и обстояло дело, — сказала она, пожимая ему руку.
Дональд Девлин находился под охраной полиции в одной из отдельных палат больницы «Уэстерн Дженерал». Он едва не утонул и теперь пребывал в коме. «Будем надеяться, что в коме он и останется, — сказал по этому поводу заместитель начальника полиции Карсвелл.
— По крайней мере, сэкономит государству расходы на прокурора».
Ребусу Карсвелл не сказал ни слова, но Джилл считала, что оснований для беспокойства нет.
— Он молчит, потому что терпеть не может извиняться, — объяснила она.
Ребус кивнул.
— Кстати, я только что побывал в больнице, — сказал он.
— Ну и что?
— Ты же велела мне сходить к врачу.
