Риелторша извещала его о том, что подобрала пожилую супружескую пару, которая будет за небольшую плату показывать квартиру потенциальным покупателям, освободив таким образом самого Ребуса от этой обременительной и неприятной обязанности. Понятно, перед тем, как к нему начнут ходить эти самые покупатели, Ребусу нужно было прибраться, а главное — снять со стены этот жутковатый коллаж и получше спрятать материалы, относящиеся к убийствам.
Он снова набрал номер Джин, но не получил ответа и поставил на проигрыватель диск с альбомом Стива Эрла «Трудный путь».
Других путей Ребус просто не знал.
— Вам повезло, что я не переменила фамилию, — сказала Джейн Бензи, когда Джин объяснила, что обзвонила всех Бензи, которые только нашлись в телефонном справочнике. — Теперь я замужем за Джеком Маккойстом.
Они сидели в гостиной трехэтажного городского особняка в западной части Эдинбурга рядом с Палмерсон-плейс. Джейн Бензи оказалась высокой, худой женщиной в черном платье до колен, подколотом над правой грудью брошью с драгоценными камнями.
Ее элегантная красота многократно повторялась в многочисленных зеркалах и полированных поверхностях дорогой антикварной мебели. Толстые стены и ковры на полу глушили все посторонние звуки, и в комнате властвовала уютная тишина.
— Спасибо, что согласились встретиться со мной, — снова сказала Джин. — Простите, если я вас побеспокоила, но у меня не было возможности предупредить о своем приезде заранее…
— Пустяки… — отмахнулась Джейн. — Боюсь только, вы зря проездили.
К сожалению, мне почти нечего добавить к тому, что я уже сообщила вам по телефону.
Голос Джейн Бензи звучал несколько рассеянно, словно она постоянно думала о чем-то другом. Быть может, именно поэтому она ответила согласием, когда Джин попросила разрешения приехать.
— Признаться, сегодняшний день вообще был каким-то странным… — добавила она задумчиво.
— Что вы имеете в виду? — уточнила Джин, но Джейн только склонила голову и еще раз спросила, не хочет ли гостья чего-нибудь выпить.
— Мне бы не хотелось вас задерживать, — вежливо сказала Джин. — По телефону вы сказали, что Патрисия Ловелл приходится вам родственницей…
— Прапрабабушкой или кем-то в этом роде.
— Она умерла очень молодой, не так ли?
— Я вижу, вам известно о ней гораздо больше, чем мне. Я даже не знала, что она похоронена на Колтонском холме.
— Сколько у нее было детей, вы тоже не знаете?
— Насколько мне известно, у нее был только один ребенок, девочка.
