Утро Джин Берчилл состояло из нескольких деловых встреч и одного довольно нервного совещания по вопросам финансирования научной программы музея, в ходе которого одна из ее коллег вышла, демонстративно хлопнув дверью, а другая едва не разрыдалась. В результате к обеду она чувствовала себя выжатой как лимон. В довершение всего от духоты в кабинете у нее разболелась голова. Стив Холли оставил для нее целых два сообщения, и она была уверена, что стоит ей устроиться за своим столом с чашкой чаю и бутербродом, как телефон вновь зазвонит.
Именно поэтому она вышла на улицу и присоединилась к толпе рабочих, выпущенных из своего индустриального плена ровно на столько времени, сколько хватило бы, чтобы отстоять очередь за мясными пирожками или запеченными в тесте сосисками. Шотландцы по-прежнему опережали другие народы по уровню кариеса и сердечных заболеваний, что было прямым следствием национальной диеты, в коей преобладали насыщенные жиры, сахар и соль. Интересно, подумала сейчас Джин, что заставляет шотландцев отдавать предпочтение полуфабрикатам, сладостям, чипсам и газировке: климат или что-то более серьезное, коренящееся в национальном характере? Сама Джин решила не идти на поводу у большинства и купила свежие фрукты и пакет апельсинового сока.
Держа покупки в руках, она не торопясь двинулась по эстакаде Саут-бридж, которая, казалось, целиком состояла из магазинов готового платья и дешевых забегаловок, где продавали навынос все те же горячие закуски. Проезжая часть была забита автобусами и грузовиками, ожидавшими, когда на светофоре у церкви Тронкерк зажжется зеленый сигнал.
Кое-где в подворотнях и на ступеньках сидели оборванные нищие, равнодушно глядевшие на ноги прохожих.
На перекрестке Джин остановилась и посмотрела направо и налево вдоль Хай-стрит, пытаясь представить, как выглядела эта улица до того, как была проложена Принсес-стрит и началось строительство Нью-Тауна. Крики торговцев, расхваливающих свой товар, темные и грязные лавчонки, полосатая будка сборщика подорожной пошлины и ворота, закрывавшиеся с наступлением темноты и до утра запиравшие город в самом себе… Интересно, подумала Джин, если бы человек из 1770 года каким-то чудом попал на сегодняшнюю Хай-стрит, узнал бы он свой родной город? Почему-то ей казалось, что да, узнал.
Конечно, автомобили, электрические фонари и прочие приметы XX века потрясли бы его до глубины души, но не они были главным. Главным было ощущение, а оно осталось прежним, несмотря на прошедшие столетия.
