— Этот чертов атлас… Какой-то Мальбрук в поход собрался! — Шивон перевернула страницу. В квадрате Б-4 удобно расположился мыс Кинтайра, и она возмущенно фыркнула, но уже на следующем развороте ее взгляд упал на слова «Олленгольм». Почти что Олений холм, подумала Шивон и посмотрела на карту внимательнее. Она увидела тонкую ниточку семьдесят четвертого шоссе и городок Моффат, обозначенный на карте небольшим кружком. В Моффате Шивон однажды побывала. Городок показался ей очень живописным; он как будто просился на почтовую открытку.
Кроме того, там был по крайней мере один приличный отель, в котором Шивон с удовольствием пообедала. В верхнем углу квадрата Б-4 она увидела черный треугольничек, обозначавший вершину под названием «Олений Рог». Рядом стояли мелкие цифры — гора Олений Рог имела высоту восемьсот восемь метров.
Шивон посмотрела на Гранта.
— Олений Рог нам подходит? — спросила она.
— Что-что?… — Грант поднялся и, подойдя к ней, сел рядом. Склонившись над картой, он коснулся плечом ее руки. Шивон с трудом заставила себя не дернуться.
— Этот Олений Рог — он же… у черта на рогах! — сказал Грант.
— Может, совпадение? — предположила Шивон. Грант кивнул, но она видела — он почти убежден, что именно это они искали.
— Квадрат Б-4, — проговорил он. — Только не Олений холм, как говорила твоя подруга, а Олений Рог. Гора Олений Рог… Вряд ли это совпадение.
Шивон включила телевизор и нажала на пульте кнопку «телетекст».
— Что это ты делаешь? — поинтересовался Грант.
— Хочу узнать погоду на завтра.
Я не собираюсь подниматься на Олений Рог под дождем.
На обратном пути Ребус заехал в Сент-Леонард, чтобы забрать свои записи и заметки по случаям в Глазго, Данфермлине, Перте и Нэрне.
— Может, вам помочь, сэр? — предложил один из констеблей.
— С какой такой стати? — резко оборвал Ребус. Да, он выпил, ну и что? Это вовсе не значит, что теперь он ни на что больше не способен."
"Такси ждало его снаружи, и через пять минут Ребус уже поднимался к себе в квартиру. Еще пять минут спустя он уже сидел в своем любимом кресле с сигаретой в зубах и чашкой горячего крепкого чая на подносе, готовясь открыть первую папку.
Кресло у окна было единственным островком в море хаоса. Со стороны Мелвилл-драйв доносился далекий вой сирены: вероятно, «скорая помощь» спешила к больному.
В папке лежали фотографии, которые Ребус получил из редакций газет. С простых черно-белых снимков улыбались ему четыре женщины, четыре жертвы. Ребусу вспомнились строчки стихотворения.
