— Уотсон жестом пригласил Ребуса войти. Дом Уотсона стоял на южном берегу обводного канала и — в полном соответствии с прозвищем своего обладателя — походил на перестроенную ферму. Стены блистали свежей бледно-салатовой краской, мебель пятидесятых и шестидесятых годов держалась молодцом. Стена кухни была разобрана, так что от гостиной ее отделяли теперь только стол-стойка и обеденный стол. Он сверкал. Рабочие поверхности в кухне тоже были тщательно вытерты; на плите не виднелось ни единого пятнышка, а в мойке не громоздилась оставшаяся от завтрака посуда.
— Как насчет кофе? — спросил Уотсон.
— Я бы выпил чашечку чаю, если вас не затруднит.
Уотсон ухмыльнулся.
— Признайся, Джон, кофе моего приготовления тебя всегда немного пугал, не так ли?
— Ну, под конец у вас стало почти получаться.
— Садись пока, я быстро…
Но Ребус не стал садиться. Вместо этого он с интересом огляделся по сторонам. У стены стояли две горки с фарфором и безделушками, на стене висели семейные фотографии в рамках. Среди них Ребус узнал несколько снимков, которые до недавнего времени украшали кабинет Фермера в Сент-Леонарде.
Палас был недавно вычищен, на зеркале и телевизоре не наблюдалось никаких следов пыли. Высокие французские окна глядели в небольшой сад, упиравшийся в крутой травянистый склон.
— Горничная приходила?… — спросил он.
Фермер Уотсон снова ухмыльнулся и поставил чайный поднос на стойку.
— Мне нравится самому хлопотать по хозяйству, — сказал он. — С тех пор как умерла Арлин, я все делаю сам.
Ребус повернулся и снова посмотрел на фотографии на стене. Уотсон и его жена на чьей-то свадьбе, на каком-то тропическом берегу в окружении пальм, с внуками… Почти на всех снимках Фермер улыбался во весь рот. Его жена производила впечатление натуры более сдержанной. Она была на голову ниже своего мужа и весила по крайней мере вдвое меньше. Умерла она несколько лет назад.
— Верно, Джон, — сказал Уотсон, перехватив его взгляд. — Я делаю это и в память о ней тоже.
Ребус кивнул: неприятие потери.
Должно быть, подумал он, платья Арлин все еще висят в шкафу, а украшения — лежат в шкатулке под зеркалом в спальне.
— Как там Джилл? Справляется?
Ребус сделал несколько шагов к кухне.
— На мой взгляд, иногда ее немного заносит, — сказал он. — Сначала она велела мне показаться врачу, потом посадила в лужу Эллен Уайли…
— Да, я видел эту злосчастную пресс-конференцию, — проговорил Уотсон, в последний раз убедившись, что на подносе есть все необходимое.
