А она покраснела, от ушей до самых пят. Сама не поняла, как вообще умудрилась выдать нечто подобное. Рядом с этим засранцем она теряла всякий контроль, границы размывались, запреты стирались. И она даже осознать не успела, в какой момент оказалась на столе, с широко раздвинутыми ногами и приспущенным с плеч халатом."
"— Не смей, — прошипела кошкой, с садистским, каким-то нечеловеческим удовольствием всаживая свои, пусть не слишком длинные, но все же острые коготки.
— И кто мне помешает, — справедливо заметил брат, опаляя горячим дыханием тонкую кожу на шее девушки, вызывая в теле Дарины уже знакомую, предательскую дрожь и предвкушение чего-то большего, чего-то, что погубит ее, уничтожит, разорвет части.
Она продолжала упираться, уже просто из вредности, не желая проявлять слабость, не желая проигрывать войну или даже битву. Но проиграла, проиграла в тот самый момент, когда ладони мужчины опустились на плотный пояс, завязанный в тугой узел и исчезнувший уже в следующий миг.
И нужно было пошевелиться, нужно было что-то сделать, но тело словно окаменело, перестало слушаться, потеряло способность к хоть какому-нибудь малейшему движений. Дарина практически перестала дышать, поглощенная тьмой, что плескалась в глубине глаз напротив. Страсть, похоть, непреодолимое, одержимое просто желание обладать и обещание, — вот что читалась во взгляде брата. Остолбеневшая, порабощенная мощной энергетикой девушка, только и могла, что смотреть в глаза Дьяволу, в чьей власти оказалась, так глупо и так… правильно.
Дыхание участилось, сердце забилось словно птица, внезапно оказавшаяся в тесной, холодной клетке и стремящаяся вырваться наружу, на свет, на свободу.
Каждый удар сердца грохотом отдавался в ушах. Виски пульсировали, перед глазами все поплыло. Нужно было расслабиться, необходимо просто, хотя бы попытаться, но тело не слушалось, словно ожидая другой команды, не ее.
А в следующее мгновение ее просто снесло диким напором старшего брата, который ей и не брат вовсе.
Потому что то, что сейчас происходило совершенно не укладывалось в их родственные связи, которых, впрочем, тоже не было. Мысли разлетелись в стороны, оставляя после себя лишь звенящую пустоту, заполнявшуюся густым, ядовитым туманом, лишающим рассудка и воли.
Поцелуи, жесткие, требовательные, совершенно несдержанные и абсолютно неласковые обжигали кожу.
