Пускай коллеги капитана Волкова не только проверят связи Ивана Ильича Шибякина, но ещё и наведут справки обо всех абонентах, чей номер похож на указанный. Работа, конечно, кропотливая, но не такая уж сложная. Если они, действительно, хотят выловить этих «Неуловимых» — не из-за Николаса Фандорина, конечно, а из-за своих «резонансных» гендиректоров да председателей правления — пускай потрудятся. Ну, а если всё же выяснится, что покойный визитёр жил в квартире №36…
Николас почувствовал, как его охватывает чувство, знакомое всякому исследователю истории и сочинителю компьютерных игр, — охотничий азарт; один из самых сильных стимуляторов, известных просвещённому человечеству.
И осадил себя: не увлекайся, не забегай вперёд.
* * *Улица академика Лысенко располагалась на месте дореволюционной Живодёрной слободы, в 60-е годы минувшего столетия превратившейся в район фешенебельной советской застройки.
Выйдя из машины перед домом 5, Фандорин огляделся по сторонам, ёжась под холодным ветром, который сдул последние остатки благопристойности с деревьев, и теперь они были совсем голые, как покойники на прозекторском столе.
Некстати (а может быть, наоборот, очень кстати) подвернувшаяся метафора несколько сбила в Николасе ажитацию. Это не квест, сказал он себе. Проиграешь — рестарта не будет.
Дом был из тех, которые в социалистические времена считались престижными: четырнадцатиэтажный, светлого кирпича, с большим козырьком над подъездом. Но теперь рядом выросло новорусское шато, с башенками и пузатыми купеческими балюстрадками, точь-в-точь кремовый торт, и бывшие номенклатурные хоромы сразу потускнели, превратились в бедного родственника — даже, пожалуй, не родственника, а голодного Гавроша, заглядывающего в витрину булочной.
Ничего, сказал Ника ложно-ампирному нуворишу. Придёт срок, и ты тоже облупишься и сникнешь, потому что новая элита переселится за город, где чистый воздух и можно отгородиться от неблагополучных сограждан забором.
Подъезд дома №5 был закрыт. Надеясь, что какая-нибудь альцгеймерная старушка записала в уголочке код, Фандорин присел на корточки, стал осматривать исцарапанную дверь.
За этим занятием его и застала подошедшая к подъезду матрона с двумя сумками.
— Вы к кому? — спросила она, но не воинственно, а скорее с любопытством — всё-таки вид у Николаса был приличный, неворовской.
— В тридцать шестую, — сказал он. — Да вот в подъезд никак не попаду.
Открывать матрона не спешила.
— К Шибякину?
— Да, к Ивану Ильичу, — небрежно кивнул он.
