Как найдёт насекомое, давит ногтем о плоскую золотую коробочку, вошегубку. Митя был на обычном месте, низенькой скамеечке, читал Линнееву «Философию ботаники».
Камер-секретарь, претолковый молодой человек, хоть и очень некрасивый (кто ж красивого на такую должность пустил бы?), зачитывал депеши.
— В истёкшем 1794 году в городе Санкт-Петербурге народилось 6750 человек, умерло 4015.
Императрица открыла глаза:
— Сколько ж прибавилось?
Камер-секретарь стал шевелить губами, а Митя, не отрываясь от чтения:
— Две тыщи семьсот тридцать пять.
— Плодятся — стало быть, сыты, ненапуганы и жизнью довольны, — кивнула Екатерина, снова смежила веки.
Докладчик читал дальше:
— Из Америки пишут. Против индейцев, обеспокоивших Кентукскую область, выслан корпус добровольнослужащих, который и разбил их совершенно.
Митя вспомнил саженного индейца. Представил, как тот крадётся в ночи к ферме белого поселянина. В руке у него боевой топор, за спиной колчан со стрелами. Куда как страшно! Молодцы добровольнослужащие.
— Оттуда ж.
Неприятное известие с острова Гваделупа. Французы в начале октября принудили англичан сдаться на капитуляцию и отправиться в Англию, обещав в продолжение войны не служить уже больше против французской республики.
Царица нахмурилась — не любила французов.
Камер-секретарь заметил, стушевался:
— Тут ещё, того хуже…
— Ну же. — Государыня покачала головой. — Знаю я тебя, иезуитская душа. Самую пакость на конец приберёг. Проверяешь, гневлива ли. Не гневлива, не опасайся.
Тогда молодой человек тихо прочёл:
— Французы взяли город Амстердам…
— Да что ж это, Господи! — ахнула Екатерина.
— Когда ж на них, проклятых, укорот сыщется?
Вдруг повернулась к Мите и спрашивает:
— Что делать, душенька? Объединиться с Европой против якобинцев, или пускай они и дальше промеж себя режутся, друг дружку ослабляют? Скажи, дружок, отчего эти голодранцы всех бьют? Ведь и ружей у них не хватает, и пушек, и мундиров нет, и в провианте недостача? Что за напасть такая?
И смотрит на него с надеждой, словно ей сейчас некая великая истина откроется.
А Митя рад принести благо человечеству. Линнея отложил, постарался говорить попроще и не тараторить, чтоб до неё как следует дошло:"
"— Это они оттого регулярную армию бьют, что у французов теперь равенство, и солдат не скотина, которая вперёд идёт, потому что сзади капрал с палкой. Свободный воин маневр понимает и знает, за что воюет. Свободные люди всегда и работать, и воевать будут лучше, чем несвободные.
