— И сьто? Моя бабка, старая лахудра, есё добавляла туда немнозько оветьих какасек, а я придумал лутьсе — натираю обезьянье… — И моряк употребил слово, которого, по мнению Мити, в царском дворце звучать никак не могло.
— Я ваших медицинских терминов не разумею, — засмеялась Екатерина. — А вы, Яков Федорович, на моего Костю не серчайте. Он хоть в университетах не учился, но в разных странах бывал, всё повидал и руки у него мягкие. Ну а вы-то, Аделаида Ивановна, куда морду тычете? Ах, полизать хочет, моё золотце!
Митя вздрогнул и привстал на цыпочки.
Слава Богу, последние слова адресовались не какой-нибудь из придворных дам, а жемчужно-серой левретке, усердно облизывавшей императрицыну щиколотку. Вон оно тут как: собаку зовут по имени-отчеству, а адмирала просто «Костей».
— А про нас с индейцем забыли, — шепнул Митя папеньке. — Выходит, Прожект не получился, да?"
"Тот лишь всхлипнул. Да и индеец хлопал своими глазами-маслинами невесело.
Тоже и у него, дикого жителя девственных лесов, на этот день, надо полагать, имелось какое-нибудь особенное упование.
— Вы, сударь, из каких индейцев будете? — спросил Митя тихонько, сначала по-английски, потом по-французски. — Я про ирокезов читал, ещё про чирокезов и алгонкинцев.
Вроде вежливо спросил, уважительно, а дикарь почему-то напугался. Отскочил от Мити, пробормотал:
— Big little man![3]
И ещё перекрестился.
Вот тебе и дикарь. Папеньку было ужас как жалко. Ведь столько ждали этого дня! Денег одних издержано — на дорогу, да на наряды, да на кормовые, да Льву Александровичу Кукушкину на подарок, чтоб приглашение на малоэрмитажный четверг устроил (хоть и старый знакомец, а тоже ведь отблагодарить надо)!
Собственно, сколько издержано денег, сосчитать было нетрудно, потому что вести счёт папенька доверил сыну — сам-то с арифметикой был не очень.
Стало быть, так: двадцать восемь рублей тридцать три с четвертью копейки на лошадей, восемь рублей тринадцать с половиной копеек столовых, пятьсот тридцать рублей на платье, сто пятьдесят рублей за бронзовую наяду для Льва Александровича да на четыре рубля одиннадцать копеек прочих расходов, а всего (исчисление было простейшее, и Митя даже лоб морщить не стал) 720 рублей 57 копеек да три полушки.
