Вовсе ни к чему, чтобы эти господа бросились в «Страну советов» за разъяснениями. Недаром покойный Шибякин квалифицировал их как «гадов и обманщиков». Ещё, не дай Бог, вообразят, что Николас Фандорин занимается вымогательством. К тому же, не будем забывать, один из них, кажется, без большого пиетета относится к неприкосновенности чужих жизней и жилищ.
Поручил Вале отправить письма по факсу, предварительно убрав из установок аппарата номер отправителя и лого «Strana Sovetov».
— Шеф, — сказала ассистентка, исполнив задание — единственное за весь рабочий день.
— Что это у вас глаза такие диззи, будто вы в нирване? Я тоже туда хочу. Пригласили бы офис-леди куда-нибудь оттянуться. Нет, вирклих. Есть суперный ресторан-клуб, «Холестерин». Полный фьюжн, вам понравится. А на афтерпарти можно упасть в «Крысолова». Вы же свободный человек — МэМэ ваша в Ленинбурге.
— Не смей называть мою жену МэМэ, — в который уже раз — сказал Фандорин. «МэМэ» было аббревиатурой от «мадам Мамаева», а что такое «полный фьюжн», он понятия не имел.
"
"Но настроение после отмены приглашения на казнь было приподнятое и слегка истеричное. Оттянуться так оттянуться, почему бы и нет? Всё равно сегодня на камер-секретаре сосредоточиться уже не удастся.
Договорились встретиться в одиннадцать — после того, как зверята, проглотив вечернюю сказку, уснут, — и оба стали звонить: Валя в «Холестерин», заказывать столик, а Ника — бэйбиситтеру Лидии Петровне, чтоб пришла ночевать.
Потом окрылённая Валя отправилась домой прихорашиваться, а Фандорин ещё некоторое время оставался в офисе, расхаживая по кабинету и убеждая себя, что всё утряслось, что хаос лишь обдул ему лицо своим жарким дыханием, но не испепелил и даже не обжёг.
Пронесло, жизнь вернулась в нормальное русло.
Может, конечно, всё было совсем не так, но что ещё он мог предпринять? Делай, что должно, а там будь, что будет.
Нельзя ведь каждую секунду жизни трястись, что с тобой может произойти беда: упадёт кирпич, или за рулём встречной машины уснёт водитель, или в кафе, куда ты вошёл выпить чашку эспрессо, взорвётся портфель с взрывчаткой.
Когда-нибудь беда непременно произойдёт, никуда от неё не денешься. Ну, не портфель с взрывчаткой, так опухоль или тромб (неизвестно ещё, что хуже), но тут уж одно из двух: или трястись, или жить. Иди своей дорогой и надейся, что она ещё не скоро заведёт тебя в разинутую пасть Несчастья.
Буду надеяться, решил Ника. Очень-очень надеяться на то, что приговор не утверждён и не попал к исполнителю.
