Я предполагала, что разговор будет не из легких, поэтому даже не поглядывала в сторону многочисленной выпечки Саяры, но о том что меня начнет тошнить даже без какой-либо пищи, я не могла и подумать. Шесть лет. Шесть лет лжи.
Марат снова стоит позади меня. На кухне есть еще стул и небольшой угловой диванчик, но Скалаев, словно верный страж стоит за моей спиной. Я слышу его неровное дыхание и чувствую тяжесть горячих ладоней на своих плечах. Заземляет. Успокаивает. По крайней мере пытается. А вот в том, что выходит у него это довольно паршиво — вовсе не его вина.
Все-таки, он обычный человек, а не волшебник. А что-то мне подсказывает, что помочь моей нервной системе в данный момент сможет только какое-то волшебное зелье. Уверена, даже чудодейственные капельницы вчерашней медсестры будут сейчас как мертвому припарки. Потому что да, с каждой новой ошеломляющей новостью я становлюсь немного менее живой внутри…
— Все это было ложью, — сквозь слезы выдавливаю из себя. Не знаю почему я начинаю плакать именно сейчас.
Почему новости о том, что шесть лет дружбы с Саярой оказались лишь спектаклем ударили по мне больнее, чем то, что моя мать жива? Хотя, может, это просто стало последней каплей…
— Нет, пожалуйста, не думай так, — всхлипывает она. — Ничего не было ложью, Алиса. Ты меня как дочка, клянусь.
— Дочка, за общение с которой тебе платили деньги? — усмехаюсь давясь слезами. Какая жестокая ирония, моя настоящая мать получала ежемесячное пособие за то чтобы не приближалась ко мне, а Саяре — за то чтобы притворялась моей подругой.
— Нет, детка, я не брала деньги. Я клянусь. Как только я узнала тебя поближе, я отказалась. Пожалуйста, дай мне объяснить. Умоляю тебя!
— Я не…, — порываюсь встать, но в последний момент опускаюсь обратно на мягкий стул. Если последние события и научили меня чему-то, так это тому, что нужно хотя бы дать шанс человеку объясниться. И если в пять лет мне такое не приходило в голову, то сейчас я могу хотя бы попытаться дай ей шанс. Знаю, что этот разговор разорвет мое сердце в клочья, но тем не менее, произношу:
— Говори.
Саяра вытирает влажные щеки рукавом домашнего платья и поспешно кивает:
— Я не врала тебе, — начинает она и наткнувшись на мой скептический взгляд, исправляется: — Не обо всем. Мама Костика, действительно, умерла и мы потратили все деньги на ее лечение, влезли в долги… Вот только большой квартиры у нас не было. Айсен продал свою однушку в Кузьминках, но даже это не покрыло и части кредитов.
